Зажав рот чистой ладонью левой руки, я метнулась в туалет, где, едва успев включить свет, упала перед унитазом на колени и вывернула в него недавно съеденную пиццу.
По телу мгновенно прокатилась дрожь, которая начала лишь только возрастать в геометрической прогрессии.
Я отвалилась, приземлилась на задницу и чуть развернувшись, привалилась спиной к ванне. Обессиленно вытянула перед собой ноги. Положила поверх руки. Посмотрела на них и поняла, что они трясутся с такой силой, что даже пальцы на них сосчитать невозможно.
От частого поверхностного дыхания уже начала кружиться голова. Стало понятно, что сама я с пола уже не встану. По крайней мере, не в ближайшее время. Едва ли ноги способны удержать меня в таком состоянии.
— Алёна! — новый мамин истерический вопль пронесся по квартире.
Но в ответ я не смогла ни возмущенно закатить глаза, ни даже крикнуть, что я в туалете.
К счастью, через несколько секунд мама сама сообразила, где я, и ввалилась в туалет, припав рядом со мной на колени вместе с подобием аптечки.
Комок ваты, старый серый бинт, пузырёк зелёнки и лейкопластырь с грязными краями. Сухие трясущиеся материнские руки и абсолютная растерянность в её глазах при взгляде на меня.
— Ну, как? — спросила я тихо с горькой усмешкой. — Он всё ещё для тебя хороший?
Мама предпочла отмолчаться. Лишь опустила взгляд, неопределенно дёрнула головой и трясущимися пальцами подцепила край моей футболки. Задрала его, пригляделась к правому боку и, облегченно выдохнув, отпустила край.
— Ты тоже хороша, — буркнула она раздраженно.
Непослушными руками начала разматывать старый серый бинт, нити которого давно переплелись между собой и запутались. — Ещё неизвестно, кто из вас первый начал.
У меня тупо не нашлось слов."
"Какой-то безнадёжный вздох, смешанный с совершенно безэмоциональным смешком, покинул мои лёгкие.
Откинувшись затылком на край ванны, я уставилась в потолок с грязными жёлтыми разводами от нескольких соседских потопов.
Как удобно прикидываться слепой и глухой в самый подходящий момент.
Мне бы этому научится у мамы.
— Знаешь же, что лучше молча приготовить и уйти, но всё равно каждый раз показываешь ему свой характер, — ворчала всё это время мама, заполняя монотонным голосом узкое пространство туалета. — Просто царапина на руке. Нехер драматизировать. Дай руку.
Она зажала между пальцами вату, которая выглядела так, будто её вынули из старого советского матраса. Даже зеленка, медленно расползающаяся по краям, выглядела старой и блёклой.
