Если ничего нет, то ты не голодный.
— Я из тех, кто ест всё, но мало.
— Почему?
— В меня много не влезет. Ты же видишь, — указала я на себя, стараясь при этом как можно больше насладиться вкусом пищи. Дома я такое приготовить точно не смогу, даже при всем желании.
— Экономная, — похвально хмыкнул Колесников, запихивая себе в рот салат.
Я на него смотрела и видела маленькую Катьку ещё до того, как она познакомилась с миром ложек и вилок. Только если моя сестренка после обеда была вся в пятнах и разводах, то Колесников каким-то образом умудрялся оставаться чистым.
— Всё хочу спросить: а почему ты не хочешь отношений? — поинтересовался Колесников. — В этом возрасте девчонкам, вроде, положено мечтать о большой и чистой любви, и всё такое…
Я снисходительно улыбнулась.
Я тоже мечтаю о большой и чистой. Но только о большой и чистой свободе, а не о любви. Чтобы в моём доме не воняло перегаром и куревом. Чтобы в нём не было двух пьяных дерущихся тел, и сестра забыла о том, что такое — жить в страхе и постоянных слезах.
— Видимо, у меня есть другие мечты и стремления, — я неопределенное повела плечами. — А любовь… — вилка в моей руке застыла над куском мяса. Я подняла взгляд на Вадима и прямо посмотрела в его глаза. — А что такое любовь? Ты знаешь?
— Нихрена у тебя вопросики! — поперхнулся парень и отпил немного чая из кружки. Свёл густые брови над переносицей и начал смотреть по сторонам, словно где-то рядом с нами пытался найти ответ на мой вопрос. — Типа… не знаю. Как в фильмах, наверное.
— Порнографического содержания?
— И как в таких тоже, — ухмыльнулся парень. — До этого, конечно, подержаться за ручки, поесть, — указал он на нас и столик между нами. — Поцеловаться… — произнес он томно и отправил мне несколько воздушных поцелуйчиков. — Ты, кстати, в курсе, что у меня очень чувственные губы?
— Откуда? — поморщилась я, пряча улыбку. Но взгляд на его губы всё же опустила.
— Сегодня вечером узнаешь, — подмигнул он мне самоуверенно.
— Закатай.
— Что?
— Свои чувственные губы, Вадечка.
Парень по-доброму и от души рассмеялся. В его глазах я увидела приятное, греющее душу тепло. Сейчас я не видела в нём того клоуна с напускной крутостью. Хоть и было понятно, что он, как и я, не спешит полностью открываться.
— Я же говорил, что ты кайфовая.
— Эти твои изысканные комплименты… Тебе точно кто-то раньше давал?
В ответ Колесников снова рассмеялся, но затем подался вперед и тихо, только между нами, произнёс:
— В туалете этого кафе.
