Сахар со стеклом

Его близость пугала, наводя недавние воспоминания.

– Попробуй сейчас.

В чём подвох? Это игра такая? Вчера был в прямом смысле кнут, а теперь пряник? Откуда этот спокойный тон?

– Я поставил на минимум. Ну же.

Я толкнула рукоять, та поддалась и привела в движение тренажёр, только в этот раз стало управлять намного проще.

Выполнять движения было под пристальным взглядом сводного брата неловко, и я остановилась.

– Спасибо, – поблагодарила, в тайне радуясь, что голос не дрогнул.

– Зря ты пришла в спортзал, – Шевцов скривил рот.

Ну вот, он уже становится собой. – Ты же ничего не ела.

Что? Я едва сдержалась, чтобы не раскрыть рот от удивления. Забота? Ага, она самая. Трижды.

– Иди поешь, а потом через два часа придёшь заниматься.

Неужели у Шевцова есть то, о чём я и не подозревала – чувство вины? Или я зря надеюсь, и это просто ещё один способ манипулировать мной. Он снова говорил мне, что делать. Даже не говорил – приказывал.

– Я не голодна.

– Бестолочь, – тёмные глаза, сверкнули раздражением, смотрят на меня.

 – Слезла с тренажёра и пошла на кухню. Быстро.

Глава 25"

"После выхода с каникул ничего не изменилось. Точнее нет, изменилось, только в худшую сторону. И если парни стали относиться ровнее, по крайней мере, Должанов перестал сыпать своими дурацкими шуточками, а большинство других едва ли здоровались, то ситуация с девушками ухудшилась. Ирина Ряполова теперь не то чтобы не скрывала своего раздражения, а транслировала открытую ненависть. Её подружка Инна Вардина во всём ей вторила, кривляясь где только можно.

Между Ряполовой и Шевцовым, видимо, пробежала чёрная кошка, потому что они хоть и держались прежней компанией, и даже часто сидели вместе, но явно угадывалась какая-то напряжённость.

Я старалась не обращать внимания на колкости и постоянные попытки подловить на ошибке, но давалось это не просто. Учиться было и так сложно в лицее, а ещё эти. Вот буквально вчера, когда я решала задачу по алгебре у доски и запнулась, не сумев сократить уравнение, Инна с первой парты громко заявила, что я пытаюсь подсмотреть в шпаргалку, написанную на запястье.

В общем-то так оно и было, и от этого стало ещё более стыдно перед преподавателем и остальными одногруппниками. Щёки потом горели ещё занятия три.

Эдик и Аня мне помогали как могли, но программу некоторых предметов я, откровенно говоря, тянула с трудом. Вот взять, например, английский. В моей школе у меня стояла твёрдая четыре, а тут едва на тройку вытягивала.