Саквояж со светлым будущим

Мирославин «чоловик» с трудом донес себя до бархатной оттоманки, с трудом уселся, с трудом собрал лицо в кулак, придал ему некое выражение и сидел с этим самым выражением совершенно один. Нестор показался, обвел глазами «залу» и исчез. Андрей Поклонный все разговаривал по телефону, а Рессель следил за ним, то ли брезгливо, то ли с раздражением, трудно было понять.

Маше позвонила Ольга Иванова, глава киевского представительства, и стала объяснять что-то про завтрашний день, кто кого и где встречает, а Маша от усталости и напряжения, в котором провела весь этот длинный и не слишком удачный день, ее почти не слушала.

Кажется, Ольга быстро поняла, что Маша не слушает, потому что вдруг сказала:

— Маш, ты что, спишь?

— Бэ! Ты спишь, что ли?

— Я что-то устала, Оль, — сказала она так, чтобы никто не услышал.

Никто не должен был знать, что Маша Вепренцева может устать, как простая смертная! Она не простая, она самая лучшая, и Аркадий Воздвиженский должен об этом все время помнить, даже если она сегодня так и не смогла найти ему книжку на подпись!

— День такой, — согласилась Ольга, — и у меня все вверх дном, хотя здесь-то сегодня все просто, вас нет, и я только два раза съездила в книжный магазин, где Воздвиженский завтра автографы раздает, и в кафе «Бабуин».

— Бабуин? — не поняла Маша.

— Та это такое местечко чудненькое, — запела Ольга, моментально переходя на малороссийский распевный ритм, — та тебе там понравится, Манечка!… Это кафе такое литературное, тебе Табакова должна была рассказать! Там как будто коммунальная квартира, а на самом деле несколько зал, одна большая, а остальные поменьше!

— Ну да, да, залы! Там мы будем после телепередачи, там же у нас и кофе-брейк, кофейный перерыв, значит, и после перерыва у нас там еще встреча с литературной общественностью, но это уже не слишком долго.

Виталиком звали водителя.

— Ольга, — взмолилась Маша, — я ничего не помню, а книжка записная у меня в портфеле, а портфель непонятно где! Давай мы завтра все обсудим, а? Сил у меня нет.

— Та ни у кого нет, — сказала Иванова, — а все потому, что с полдня дождь хлещет. И влажность дикая, как у субтропиках!

— У каких субтропиках?

— Ах, боже ж мой, есть такая климатическая зона — субтропики!

— Ольга, — подозрительно спросила Маша Вепренцева, — ты надо мной смеешься, да?

— Ну конечно, — успокоила ее Ольга, — ты что-то, мать, устала, видно.