Мне стало неудобно за то, что я встаю настолько поздно. Но, взглянув на часы, обомлела – не было еще и шести утра.
Солнце лениво поднималось, освещая горизонт розовым. День обещал быть погожим. Заснула я вчера всё равно очень рано, поэтому сейчас уже была полна сил. Сначала я порадовалась, что смогу собраться сама, но, присев и увидев в ногах Лизи, выдохнула.
Решила, что будить ее не стоит: если проснётся сама, придётся слушаться. Но пока я решила для себя точно, что никакой корсет надевать я не стану: то, чем я запланировала заниматься сегодня, не предполагало утягиваться и задыхаться.
Мне предстояло работать в саду.
Лизи проснулась, когда я, уже готовая к выходу, осматривала себя в зеркало. И это снова заставило улыбнуться, потому что в который раз она вела себя так, как должна была вести себя леди.
— Леди… вы… вы что? Сами оделись? А корсет? – довольно громко спросила Лизи.
— Молчи о нём. Не торопись, собирайся. Я выбрала самое простое платье. Мы сегодня приберёмся в части сада, - уведомила я девушку, торопливо, хоть и с большой неохотой, соскочившей со своего спального места и оглядывающейся теперь, видимо, с вопросом: «с чего, чёрт подери, начать?».
Я быстро спустилась по лестнице и заглянула в гостиную. Оливия ставила на стол чайные принадлежности.
— Оливия, перенеси их в сад, - я указала пальцем на изысканный фарфоровый чайничек и чашку, а также на вазочку с чем-то сладким. К слову, только вчера за ужином я, наконец, наелась и совершенно довольная, без подвывания в желудке в сравнении с прошлыми днями, заснула.
— Леди, вы не одеты для сада, - начала Оливия.
— А кто ты такая, чтобы мне указывать, Оливия? Может быть, ты хозяйка этого дома? – не посмотрев на неё, я вышла в утреннюю прохладу.
Пели птицы, иногда от дороги долетал шум от проезжающей повозки или кареты, но и это можно было услышать, если прислушаться.
Миновав все постройки, конюшню, навозную кучу за ней, я добралась до дальней границы, где ограждение оказалось куда выше, чем в передней части.
Я замерла, подумав сначала, что мне показалось. Но прислушалась и отчетливо расслышала за стеной шум речушки или ручья. Он журчал равномерно, а время от времени раздавалось бульканье воды, словно выныривает рыба или кто-то кидает камушки с берега.
Дверь в стене, конечно же, нашлась. И закрывалась она изнутри на тяжеленный засов. Я осмотрелась и, поняв, что, наверное, ещё очень рано для суетливых слуг, нажала на запор.
