— Если Оливия расскажет об этом леди, будет большой скандал, леди Стефания! – продолжала канючить служанка, а заметив, что чулками я вытираю ноги и собираюсь обуться на босу ногу, застонала.
— Под платьем не видно, в чулках ли я вообще. Да и жара стоит такая, что можно ходить в одних панталонах, - добавила я масла в её и без того кипящий мозг. Нелегко ей со мной приходилось.
Начали мы с беседы с конюшим. Выслушав мою просьбу, он почесал почти лысую голову и крикнул внутрь конюшни:
— Сэм, иди сюда! Леди хочет навес над…
— Над чайными столиками, - добавила я, поняв, что он не разобрался в моей просьбе полностью.
Из темноты конюшни вышел молодой мужчина и, чуть прищурившись на солнце, приложил ладонь ко лбу козырьком. Если бы я умела писать картины, то плюнула бы на все дела, на все хлопоты и заботы. Он был красив той красотой, которую хочется запечатлеть, увековечить, украсть себе и любоваться ею тайно ото всех. Я начала понимать барышень, которые “крутили любовь” с конюхами.
— Сэм хорошо работает топором и остальным инструментом, - конюх забрал из рук Сэма тряпку, которой тот всё ещё тёр руки, и, махнув, мол, сами тут разбирайтесь, ушел внутрь.
У меня во рту пересохло, как у девчонки, впервые заговорившей с понравившимся мальчиком.
— Покажите, леди, где вы хотите навес. И каким себе его представляете, - я бы хотела, чтобы он заикался или картавил. Ну или хотя бы имел смешной, не вяжущийся с его внешностью писклявый голос. Но и здесь природа дала ему с избытком: голос его звучал бархатным томным баритоном.
— Идём, - я с радостью отвернулась, чтобы пойти к месту.
Но перед глазами всё ещё стояло его лицо с озорно улыбающимися карими глазами, чётко очерченными губами, окаймлённое выбившимися из-под шнурка вьющимися каштановыми волосами.
Сердце ухало, как тогда… да ведь и правда точно так сердце почти обрывалось с каждым ударом, словно пыталось пробить грудную клетку и вылететь наружу. В момент, когда узнала, что мой жених Костя, горячо любимый мною в той, прошлой жизни, уехал.
Что с этим новым для меня телом творилось сейчас, я не понимала. Добравшись до столика, я залпом выпила остывший уже чай и жестом указала Лизи налить еще. Засуху в моем горле, казалось, пресечь невозможно, но я продолжала пить, не оборачиваясь на мужчину.
— Какого размера должен быть навес? Вы хотите, чтобы он защищал от солнца или же нужно, чтобы он защитил вас от дождя? – я искала теперь изъяны в его речи, но и здесь не могла найти ни одной ошибки.
