Шкафы стояли на месте, люстра целехонькая болталась под потолком, а книги аккуратными стопочками лежали на тумбе под углом девяносто градусов к телевизору.
Барс, как ни в чем не бывало, вылизывал шерсть, усевшись посреди гостиной.
– Что это было? – спросил Артем у кота.
Кот не ответил. Даже не повернул голову.
– Понятно, – кивнул Артем.
Потом глубоко вдохнул, поднялся и зачем-то задернул шторы. Он почувствовал себя неловко. Ему казалось, что кто-то из соседних домов увидел, как он прятался за диваном и закрывался подушками.
Он хотел объяснить, что на самом деле не очень-то и испугался, но объяснять было некому, и из-за этого Артем вдруг почувствовал себя посмешищем. Совсем как давным-давно в школе.
За окном что-то зашипело. Артем вздрогнул, но тут же понял, что это всего лишь дождь. По стеклу забарабанили капли – все сильнее и быстрее. Через минуту дождь превратился в ливень.
Давненько уже не капало с неба… Артем подумал было, что дожди в это время года не предвещают ничего хорошего, но потом понял, что даже не знает, какой сейчас месяц.
Август? Или сентябрь? Артем взял телефон и открыл календарь. Был ноябрь.
Артем попытался вспомнить, чем занимался последние недели. Кроме ритуальных походов в магазин и редких встреч с Лизой, в голову решительно ничего не шло. В последнее время он так редко выходил из дома, что из-за недостатка физических нагрузок по ночам у него стали вздрагивать ноги. Мышцы сводило судорогой, и иногда ему казалось, что кровь в венах окончательно загустела, превратившись в вязкое желе, как сам Артем.
Подумав об этом, он зашел на кухню и нашел коробку с лекарствами. В ней лежали бесчисленные пачки с аспирином. Когда-то давно Мажерин прочитал, что аспирин разжижает кровь, и теперь пил по восемь таблеток в день. Он был уверен, что если будет пить меньше, то где-нибудь в берцовой вене непременно образуется тромб, который оторвется и убьет его, застряв в одном из сердечных клапанов. Умирать Артем не хотел. Поэтому пил аспирин.
Ливень вовсю разошелся, и где-то вдали над городом заворчало в небе.
Артем выглянул в окно. Вид из его квартиры открывался паршивенький. Из бетонных площадок торчали две свечки-двадцатиэтажки, один в один напоминавшие дом Артема, а между ними приютились общая парковка и убогий дворик с обрубленными тополями.
Опускались сумерки. В «свечках» одно за другим начали зажигаться окна. В одном из них Артем увидел рыженькую женщину, лет сорока на вид. Сказать точнее он не мог.
