Она уплотнилась, пошла волнами и стала выползать из угла, тянуться к Лешке, чуть чавкая и хлюпая. Лунный свет отразился на влажной слизи, по отражению пробежала рябь – существо двигалось медленно и осторожно, то сжимаясь, то вытягиваясь, как гигантский куцый дождевой червяк. От резкого странного запаха засвербило в носу.
– Мама! – истошно завопил Лешка. – Мама!
– Ааааа! – заорал спросонок Вовка.
По коридору послышалась дробь торопливых шагов, дверь стукнула, и вспыхнул свет.
– Что случилось? – недовольно спросила мама.
Вовка свесил с кровати взлохмаченную голову.
– Че? – в тон Лешкиной маме спросил он.
– Там, оно было там! – Лешка тянул дрожащую руку, указывая в угол.
Мама глянула туда. Когда она повернулась обратно, глаза ее были уставшими и злыми.
– Алексей, – строго сказала она. – Мне казалось, что сваливать свои маленькие пакости на выдуманных друзей ты прекратил еще три года назад.
– Но, – начал тот и осекся. В углу ничего не было – только чуть поблескивало влажное пятно на линолеуме.
– Ну хоть не в кровать, – покачала головой мама.
– Но в следующий раз изволь все-таки пойти в туалет. Что о нас дядя Слава и тетя Рита подумают?
– Но…
– Все, спать! Ты Вове мешаешь! – мама резко развернулась, хлопнув задниками тапок, и вышла из комнаты.
Лешка чуть не разрыдался от несправедливой обиды.
– Придурок! – зло прошипел Вовка. – Еще раз заорешь – подушкой придушу. И не вздумай ссаться!
Лешка съежился. Свесившись с кровати, Вовка наградил его увесистой затрещиной.
– А я не хотел сюда идти! Родаки заставили: «Вы же друзья с Лешенькой, вы же друзья…» – скривившись, передразнил он.
– Вот осенью в школе увидишь, какие мы друзья!
Вовка засопел уже минуты через три. Лешка тихонько встал и, осторожно ступая босыми ногами – разбросанный «Лего» гость убрал небрежно, оставив с десяток деталек на полу, – прокрался к окну. Там было светлее и как-то спокойнее. Он бы с удовольствием провел остаток ночи на подоконнике, но тот был заставлен мамиными цветами, и притулиться никак не получалось.
Лешка переминался с ноги на ногу – пол у окна даже летом был холодным, а тапочки валялись где-то под кроватью. Босые пятки шлепали по липкому линолеуму.
Вовка спал, широко раскрыв рот и выводя какую-то странную свистящую руладу. Лет через двадцать она грозилась превратиться в полноценный мужской храп. Лешка вздохнул, приподнялся на цыпочки и выглянул в окно. Луна освещала детскую площадку, песочницу, фигуру из автомобильных покрышек и помойку под окнами.
