Существо качнулось еще раз – и резко, бесшумно метнулось на Вовку.
Вовка сипло охнул. Его тело выгнулось дугой, босые пятки забарабанили по кровати, ссучивая одеяло вниз. Существо медленно втягивалось в его раскрытый рот, разрывая щеки – Лешка видел, как на них словно распустились темные влажные цветы. А потом что-то забурлило, как пенится и вырывается из-под закрытой крышки кипящая вода. Под Вовкой расплылось пятно – и тот обмяк.
Лешка молчал.
А потом закрыл дверь шкафа.
Лифт никак не шел – кто-то держал ногой дверь, и та беспомощно хлопала где-то на десятом этаже.
Виктор Геннадьевич перебрал в уме все известные ему ругательства и даже успел придумать кое-какие новые, но громко негодовать пока не рисковал, поздний вечер как-никак, еще прилетит по шее от какого-нибудь разбуженного придурка.
– Падла, – прошипел он и стукнул кулаком по кнопке. Подниматься пешком он не хотел – болела скрюченная застарелым ревматизмом спина, хрустели артритные колени, да и просто из чувства протеста.
Торопиться ему было некуда, дома никто не ждал – а вот взглянуть в бесстыжие глаза хулигана и сказать пару ласковых ну очень хотелось.
На лестнице, на площадке у мусоропровода, послышался шорох.
Виктор Геннадьевич сделал шаг в сторону и вгляделся в полумрак.
Там стоял мальчишка. Босоногий, в мятой пижаме с машинками. Штаны его были перепачканы в чем-то темно-буром.
– Эй, парень? – Виктор Геннадьевич удивленно воззрился на него. – Что-то случилось?
Мальчишка, толстый увалень лет десяти, поднял на него мутный взгляд.
Лицо его, вымазанное багровой жижей – варенье из банки жрал, поросенок? – ничего не выражало."
"– Ты это… – пенсионер пытался подобрать слова, да и вообще сообразить, что он имеет в виду под «это»: опекать пацана, по всей видимости нанюхавшегося клея, ему не хотелось, но сказать что-то требовалось для успокоения совести. Поэтому он бормотал это «что-то», попутно яростно давя на кнопку лифта и надеясь, что тот придет раньше, чем мальчишка, например, разревется и попросит помощи.
– Иди домой, а? Поздно уже ж…
Мальчишка наклонил голову набок и неловко дернул рукой.
– Вот-вот, – согласился Виктор Геннадьевич. – Иди-иди.
Мальчишка дернул второй рукой, а потом спустил ногу на ступеньку вниз. Делал он это как-то странно – преувеличенно медленно и мягко, словно вместо костей и мяса пижамные штанишки были набиты ватой.
«Дурачок, что ли?» – мелькнуло в голове у Виктора Геннадьевича.
