– Ты прогневала чонов, – уперся Сохор. – Говоря с тобой, я подставляю шею под меч Моний-хор.
– Тогда убей меня! – Верея рванула хламиду на груди, обнажая иссиня-бледную плоть. – Руби, господин. А сокровища ищи сам.
– Обезумела, ведьма. Хочешь плетей?
– Секи!
Баяр пускал слюни и жался к Верее огромным преданным кобелем. Разве хвостом дорогу не мел."
"Сохор замахнулся плетью-ташурдах и опустил руку. Хитрая проклятая баба. Не успел опомниться – схватила за горло, а хватка на зависть иному волчаре.
– Ты пожалеешь, шулма, а теперь веди меня, куда обещала.
– А как же гнев духов, о господин? Лучше гони меня прочь.
– К четгеру духов, – Сохор приподнялся на стременах и возвестил: – Эта женщина нарушила закон, но она под моей защитой, слышите?
Воины не ответили, храня угрюмое, злое молчание. Хулгана открыл синий рот, но сказать ничего не успел. Строй, рассыпавшийся неровным полукольцом, внезапно распался. Конь под Гунжуром выгнул шею назад, всхрапнул и повалился. Всадник успел соскочить, перекатившись через плечо.
Передние ноги животного подломились, задние рыли мох и гнилую траву.
– Хух, проклятая кляча, вставай! – закричал разозленный Гунжур. – Ах хар ишэра!
Конь с жутким хрустом костей дернулся и затих. Из пасти, ноздрей, глаз и ушей текла черно-зеленая вонючая жижа. Вены под бархатистой кожей надулись и лопнули.
– Хот малэ! – Гунжур пнул мертвую тушу. – Скакал быстрее птицы, а теперь взял и подох!
– Что у тебя с лицом, Гунжур? – спросил сотник, увидев вокруг губ воина в редкой бороде россыпь мелких, сочащихся гноем язв.
– Где? – воин провел рукой по щекам, кожа под пальцами лопнула и поползла лоскутом.
– Я предупреждала, – зло прошипела Верея. – Плохая вода. Прикажи ему снять рукавицы, господин.
– Тебе не жарко в рукавицах, Гунжур? – поинтересовался Сохор. – Сними.
– Зачем? – оскалился Гунжур.
– Я приказал.
Гунжур медленно стащил рукавицу. Воины ахнули. Рука была словно ошпарена в кипящем жиру. Красная вспухшая кожа облезла лохмотьями.
– Совсем не больно, – пробормотал, криво улыбаясь, Гунжур и упал.
– Брат! – Жаргал вихрем слетел с седла, выхватил топорик и завопил: – Ведьма наслала харал!
Волдыри и гнойные язвы усеяли его подбородок. Левый глаз помутнел и покрылся черной паутиной.
– Убей, господин, убей! – заверещала Верея, прячась за сотника.
Сохор принял удар. Сталь встретила сталь. Он рубанул наотмашь, Жаргал попятился и упал. А когда поднялся, это был уже не Жаргал.
