Живот он едва тронул, груди не коснулся вовсе. В этот момент в баню ворвались Ольг с Кирой и Аурелией. Ольг бросился к жаровне и стал плескать на нее из ковша. Женщины завизжали. В руках Ольга появилась метелка…
– Выйди в предбанник! – сказал мне Игрр. – Передохни!
Я послушно выскочила за дверь. В комнате с бочками оказалась служанка с ведром в руках. Она немедленно окатила меня холодной водой. Я взвизгнула и метнулась обратно. Это что такое? Зачем так обливаться? Тем временем в бане творилось невообразимое. Женщины лежали на скамьях, а Игрр с Ольгом хлестали их метелками.
Затем Игрр полез на верхний ярус, а Ольг стал его бить метелкой. После чего они поменялись, не забыв перед этим плеснуть из ковша на камни. Мне стало трудно дышать, и я выбралась из бани. В этот раз в комнате с бочками оказались Кира с Аурелией. Две служанки мыли их, натирая губками. Третья занялась мной. Нас окатили теплой водой, вытерли, расчесали и уложили волосы. Затем одели и отвели обратно в триклиний. Там все переменилось.
На столе дымились новые блюда, а в углу пробовали инструменты музыканты. Мы с женщинами растянулись на лектусах.
– Понравилась баня? – спросила Кира.
Я кивнула. Необычно, но очень приятно.
– Это Ольг придумал! – сказала Кира. – Он называет это «parilka». Мы туда ходим втроем. Ольг хлещет и моет нас. Это так приятно!
Я кивнула: конечно! Тем временем в триклинии появились новые гости. Это были Лола с Льошей и незнакомый мне пришлый с темными волосами. Его сопровождала женщина с большим животом, явно на сносях.
Выглядели они смущенно. Кира, соскользнув на пол, захлопотала, устраивая гостей. Нас представили. Темноволосого пришлого звали Степ, его женщину – Калиссой. Аурелия шепнула мне, что Степ – брат Льоши, а Калисса – «кошка» из их турмы. Они со Степом полюбили друг друга опять-таки на пути к Роме. Я только головой покачала: ну и «кошки»! Своего не упустили. Однако вступать в связь с храмовыми мужчинами?! Тем-то бояться нечего, а вот их женщинам?
В этот момент вернулись Игрр с Ольгом.
Лица мужчин были красны, а мокрые волосы торчали в стороны. Они обнялись со Степом и его женщиной, после чего Игрр устремился к музыкантам. Там им о чем-то сказал, после чего, взяв у одного флейту, выдул протяжную незнакомую мелодию. Музыканты подхватили, Игрр довольно улыбнулся. Я насторожилась: муж собирается петь? Замечательно! Той ночью в лагере я плакала, слушая его. Ясное дело, что тайком. Не хватало, чтоб девочки видели центуриона в слезах.
