Самец причесанный

А он им еще деньги дарит…

– С Дандаки тоже боролся?

– До этого не дошло. Сказал, что наябедничаю Великой Матери. Дескать, сама потеряла меня в Степи. Дандаки оставила орду в покое. Даже разрешила сопровождать меня.

– С ней тоже подружился?

– Скорее она меня. В день, когда убили тура, притащила мне вареное сердце.

Я насторожилась. Сердце убитого тура подносят почетным гостям. С чего это – Игрру?

– Что ты сделал для нее?

– Ну… – Игрр почесал в затылке. – Если кратко, спас дочь.

– Сотня загнала бычка в реку, сармы полезли выгонять, а тот боднул коня рогами.

Бимжи упала в воду и захлебнулась. Я нырнул и вытащил.

– Утопшую. Но я медикус, и нас учат, как действовать в таких случаях. Я выдавил воду из легких, сделал искусственное дыхание и массаж сердца. Бимжи очнулась.

– Поэтому Дандаки предоставила нам дом и велела всячески ублажать?

Он пробарабанил пальцами по столу. Я не отводила взгляда. Игрр вздохнул:

– У нас с ней договор.

– Я помогаю Бимжи стать Великой Матерью, а она нам – вернуться в Рому.

Вместе.

Я умолкла, ошеломленная. Что Мада умирает, я знала. Рабыни постоянно об этом судачили. Они рассчитывали, что новая жрица освободит их. Я не могла на это надеяться, я ведь рома. Вечерами рабыни спорили, обсуждая претенденток. Большинство считало, что изберут дочь вождя Красной орды Саруки. У той самое многочисленное войско. Но и Дандаки вспоминали. Одна из рабынь, служившая в храме (попалась на воровстве и была продана в рабство), поведала, что дочь сотницы – кровная сестра Мады.

Она – бесспорный претендент, но при одном условии…

– Ты пообещал Дандаки переспать с Бимжи?

– Почему ты смущаешься?

– Не знаю, как отнесешься к этому ты.

Я выдохнула воздух. Он что, притворяется?

– Помнишь, я собирала деньги на твой контракт, и нам не хватило?

– Эмилия заняла нам денег, оговорив, что ты станешь отцом ее внучки. Я согласилась.

– Тогда мы не были женаты.

– После свадьбы ты стала ревнивой.

– Да! – подтвердила я. – Я была такой. В первый месяц в плену я ревновала тебя до безумия.

Воображала, как ласкаешь других женщин, пока я скребу шкуры, и очень злилась. Потом успокоилась… Когда руки заняты, хорошо думается – голова свободна. Я вспомнила, что ты сделал для меня. Как взял на себя выплату моих долгов, трудился с утра до вечера. Как кормил и ласкал меня, носил на руках, наконец, взял в жены. Первую нолу за тысячу лет! Я поняла, что прогневила Богиню, изнуряя себя подозрениями, и она наказала меня, отдав во власть сарм.