Самец причесанный

Богиня-воительница, конечно! Я была с мужем, и от меня сейчас пахнет… Пришлые не чуют этого, у них плохой нюх. Все ясно: кварта хочет семя Игрра. Что ж, если у нее выйдет…

Игрр недоуменно пожал плечами, и я пришла на помощь:

– Не сомневайся, Сани!

– Благодарю, госпожа! – поклонилась кварта, поспешила к повозке и скрылась за забором. К нам подошла Дандаки.

– О чем вы шептались? – спросила подозрительно.

– Я дал денег, – ответил муж.

– Затем, что сейчас ночь, а ворота караван-сарая закрыты. Так просто их не отворят.

У ворот может дежурить стража, ее потребуется подкупить. Мало ли чего… Деньги пригодятся.

– Я думала, собираешься сбежать. Только попробуй! Пока ты в доме, Саруки не станет спешить. Ей нужен живой муш. Узнает, что ушел, подожжет дом: забросает его горшками с горючим маслом, и мы задохнемся, как лисы в норе.

– С ней мне не уйти, – Игрр кивнул на меня.

– Пожалуй! – согласилась Дандаки.

Мы вернулись в дом, где разбуженные сотницей воины принялись готовить оружие. Связывали копья и луки в пучки, шлемы бросали в мешки; все это вместе с дротиками и стрелами выносили во двор.

Игрр деятельно помогал. Я не участвовала. Отправилась в триклиний, где села на лавку и прислонилась спиной к стене. Ее так тянет! Гайя уже большая, весит много. В триклинии меня и нашла Бимжи. Глаза ее безумно сверкали, шла она, покачиваясь. Я насторожилась. От сармы в Дни всякого можно ждать, некоторые теряют голову. Кто, интересно, ее выпустил? Я положила ладонь на рукоять меча. Бимжи словно не заметила.

– От тебя пахнет! – сказала, подойдя. – Ты была с пришлым. В тебе его семя.

– И что? – насторожилась я.

«Дандаки! – догадалась я. – Почуяла от меня запах и выпустила дочку. Игрр к ней не прикоснется – сотница не выполнила уговор. Что ж, лишь бы отстала…»

– Идем! – сказала, вставая.

Получив желаемое, Бимжи ушла, а я отправилась во двор. Посреди него горел костер. Вокруг на корточках сидели сармы – грелись. Игрр, притащив деревянный кругляш, примостился в сторонке У стены, через которую перелезла Сани, вышагивала Дандаки.

Сотница явно нервничала. У сарм были сосредоточенные лица, в воздухе ощущалось напряжение. Увидев меня, Игрр вскочил.

– Полежала бы! – упрекнул.

– Не могу! – сказала я. – На сердце тревожно.

– У всех так! – сказал муж.

Он подвел меня к кругляшу, сел сам, а меня примостил на коленях. Доспехи мешали прижаться теснее, но все равно было хорошо. Мы сидели тихо, говорить не хотелось.