Самец взъерошенный

Затем вдруг отбросила мои руки и впилась мне в губы. Ее язык скользнул мне в рот и заелозил там, скользя вдоль десен. Поцелуй вышел долгим. Наконец Ольга простонала и отстранилась.

– Давай! – велела лихорадочно. – Быстрее!..

– Ты молодец! – сказала она, когда мы угомонились. – В постели о женщине думаешь. И вообще… Встретить такого в каком-то Задрищенске! Симпатичный, умница, да еще порядочный…

– С чего ты взяла? – удивился я.

– Навела справки. Влезла на твою страничку в социальных сетях. – Она хихикнула. – Прямо удивительно! Ни флирта, ни ругани, ни скабрезных шуточек.

– Не подцепился, – буркнул я.

– Ты не прост, – согласилась Ольга. – Я заметила. Может, тебя не отдавать? Оставить себе?

– Порвать и выбросить! – хмыкнула Ольга. – Везла четверых, один передумал дорогой. Всего-то делов! А?

– Не оставлю! – решила Ольга. – Сбежишь! Зачем мне колобок? От других ушел и от меня укатишься. Ладно, устала. День был тяжелый. Давай еще разок и будем спать…

Когда я вернулся к ребятам, братья-двойняшки посапывали на верхних полках.

– Что так долго? – спросил, увидев меня. Язык у бывшего десантника ворочался тяжело. – Не дождались! – Он указал на пустую бутылку. – Самогон, конечно, но вкусный.

– Неважно! – махнул я рукой и стал застилать постель.

– Я вот думаю, – продолжил Олег. – Какую машину сначала купить? Подержанную или подсобрать денег – и новую?

– Подержанную! – посоветовал я.

– Я?! – обиделся Олег. – Да я в армии рулил всем, что движется!.. Два года по контракту! Потом надоело. Платят копейки, а имеют во все дырки.

– Это точно! – согласился я, вытягиваясь на полке.

– Ага! – сказал я, зевая.

– «Биммер» или «Мерседес»? Как думаешь?

«Один хрен!» – хотел сказать я, но не успел. Уснул.

Вопли гонца умолкли к закату. Тарготао жевала конину, отбитую под седлом на спине лошади, когда крики, перемежаемые стонами, вдруг резко оборвались.

«Ага! – поняла Тарготао. – Рябая Шпако все же добилась ответа».

В подтверждение мысли явилась Шпако, потная и усталая. Ее испещренное рытвинами лицо сияло. Склонившись перед предводительницей, Шпако замерла, ожидая приглашения сесть. Тарготао помедлила. Видеть могучую сарму, униженно ожидающую ее повеления, было приятно.

– Садись! – смилостивилась наконец Тарготао.

Палач села и поджала ноги. Взгляд ее выражал преданность.