Самец взъерошенный

По возвращении нас ждала натопленная баня и котел горячей воды. Девчонки, узнав, сорвали с себя одежду и с радостным визгом рванули мыться. Игрр остался у дверей.

– Ты чего? – удивилась я.

– Потом, – сказал он.

– Вода кончится, – покачала я головой. – Думаешь, оставят? – я указала на дверь, из-за которой доносился вопли и шлепки по голым телам. – Или боишься, что изнасилуем?

– Опасаюсь! – улыбнулся он. Надо же! Какой стеснительный!

– Никто не смеет ослушаться трибуна, – успокоила я. – И тем более никому не хочется розг.

Ты преторианец, а не лупа. Не тронем!

– Но разглядывать будете? – уточнил он.

– Само собой! – кивнула я.

Он улыбнулся и потянул через голову тунику. Наше появление заставило контуберний умолкнуть. В казарменной бане не слишком светло, но разглядеть, как сложен пришлый, труда не составило. Я и прежде видела, что у него сильные руки и ноги, но то, что он весь окажется настолько хорош… Статуя с форума, только живая! Мне вдруг захотелось коснуться этих бугров под гладкой кожей, ощутить их упругость и силу.

Наверное, нечто подобное испытали и девочки: они напряглись и шагнули навстречу. Это заставило меня прийти в себя. Из-за спины Игрра я показала кулак, и все сделали вид, что моются.

Игрр окатил себя водой из ковша, взял свободную губку и стал намыливаться. Я подошла к нему.

Он протянул мне губку и склонился над мраморной лавкой. Я отбросила губку и стала тереть ему спину руками. Он не возражал. Когда я закончила, он выпрямился и указал на лавку.

Я послушно согнулась. К сожалению, губку он подобрал и тер спину ею. Когда я распрямилась, у лавки стояла очередь. Девочки держали в руках губки. Игрр не отказал никому. Когда последняя из нас распрямилась, все увидели, что фаллос Игрра вздыбился – совсем как у статуй на форумах. Девчонки восторженно взвизгнули и окружили пришлого. Игрр прикрылся руками.

– Не бойся! – хмыкнула я. – Они всего лишь потрогают – на удачу.

– Я не статуя! – отрезал Игрр. – Незачем меня лапать!

Девочки разочарованно отошли.

«Грубиян! – подумала я. – Контуберний – это семья, все в нем, считай, родственники. С тебя убыло бы, если б потрогали?» В тот же миг я сообразила: пришлому нашлось прозвище. У преторианцев принято наоборот, но ведь Игрр сам по себе – исключение. Будет Недотрога.

За ужином Игрр вновь испортил настроение. Проглотив ложку каши, скривился.

– Недоварена, – сказал недовольно. – И пересолена.

Бычок, дежурившая в этот день, вспыхнула.