Самец взъерошенный

 – Оно благоухает во рту и наполняет нутро теплом. Тело размягчается и тяжелеет, а на сердце становится радостно. Благодарю!

– Выпей еще! – предложила Октавия, берясь за кувшин.

– Нет! – покачала головой сенатор. – Еще одна чаша, и мне захочется спать. Ты ведь позвала меня не для этого?

Взгляд гостьи стал жестким, и верховный понтифик поразилась перемене, произошедшей с еще мгновение назад казавшейся благодушной гостьей. «С ней нельзя хитрить, – поняла жрица. – Будет только хуже».

– У меня к тебе разговор, достопочтенная.

– С каких пор оно тебя интересует? – усмехнулась Марцелла. – К чему тебе волноваться о будущем? Ты понтифик максимус, самая богатая женщина в Паксе. У тебя подвалы, полные золота, и сотни слуг, готовых выполнить любое твое желание. Чего тебе не хватает?

– Для чего? – насторожилась сенатор.

– Чтобы спасти наш мир. Мы вымираем. Год от года «фармацевта» привозят все меньше пришлых. Димидий и треспарт рождается недостаточно. И так будет, пока в Роме правит нынешний принцепс.

– Флавия и ее хромая наставница желают, чтобы в Пакс ввозили только светлокожих мужчин.

– Нолы не захотят их, – покачала головой Марцелла.

– Можно заставить! – раздула ноздри Октавия. – Подумай сама! Разве имеет значение цвет кожи воинов? Или это мешает им держать меч? Получив этих мужчин, мы вырастим тысячи воинов, и сармы забудут дорогу к Рому. Мы раздавим их и втопчем в грязь.

– Не хотела бы иметь дочь с черной кожей! – фыркнула гостья.

– И не нужно, почтенная! – улыбнулась Октавия. – Лучшие люди Рома, к которым ты, несомненно, принадлежишь, будут по-прежнему выбирать. Для вас найдутся голубоглазые и светлокожие. Через пятнадцать-двадцать лет не придется заглядывать в записи храма, чтобы определить высокий род. Будет видно издалека.

– Хм! – сказала Марцелла. – Неплохо придумано. Чего ты ждешь от меня?

– Ты самая влиятельная в сенате, к тебе прислушиваются.

Сенатор бросила на понтифика цепкий взгляд.

– Хочешь занять ее место?

– Да! – кивнула Октавия. – Понимаю, что ты, да и многие другие не отказались бы от этого кресла. Но главный над «фармацевта» будет разговаривать только со мной. Он сам так сказал. Просто сместив принцепса, вы не получите больше мужчин – все останется, как прежде.

– А что выиграю я? – сощурилась Марцелла. – Чем мне это выгодно? У меня есть земли и нолы, обрабатывающие их.