Самец взъерошенный

Я могла видеть левым глазом, только приподымая бровь пальцем. Уродина… Игрр посмотрел, сказал, что он медикус и может это исправить. Он срезал лишнюю кожу и зашил. Теперь вижу обоими глазами.

– Легла с ним до операции или после?

– То есть он выбрал тебя одноглазой? Виталия! – Леонтина покачала головой. – Думаешь, Бранко подписал со мной контракт только из-за девочек? Будь я уродлива… Такого мужчину, как твой Игрр, терять нельзя. Я на твоем месте ничего бы не пожалела. Есть еще кое-что. Сколько мне лет, как думаешь?

Я внимательно посмотрела на хозяйку.

Глаза умудренной жизнью нолы, но лицо…

– Двадцать пять – двадцать восемь.

– Тридцать шесть! – засмеялась Леонтина.

– Не может быть! – воскликнула я.

– Может! – кивнула она. – Я очень поздно завела детей. Мать оставила в наследство расстроенные дела, и мне пришлось много работать, чтобы привести их в порядок. Алву я родила в двадцать шесть, Амату – в двадцать девять. У меня к тому времени появились седые волосы. Старуха. Честно говоря, я не надеялась, что Бранко согласится.

Но с тех пор, как он со мной, я перестала стареть. Даже седые волосы исчезли. Гляди! – она приблизила лицо, чтобы я могла видеть. – Бранко словно дарует мне молодость. Я не знаю, почему так происходит, но результат ты можешь видеть сама…

И вот теперь, шагая обратно, я размышляла над словами Леонтины. Хочу ли я Игрра? Глупый вопрос. Он такой… Я даже не могу подобрать слов. Сильный, смелый, добрый, ласковый, умный… А какие слова говорит! «Девочка моя маленькая! Глазки твои – как два солнышка, губы – как мед, кожа нежнее пуха.

Руки твои мягки, грудь – упруга, а лоно, принимая меня, возносит на небеса…» Откуда он это знает? Его латынь поначалу была такой скверной… Я ни за что не хочу с ним расставаться! Только вот согласится ли он?

Тем временем показался постоялый двор. Мы вошли в свою комнату, Игрр плюхнулся в ложе и застыл, заложив руки за голову. Я потопталась и осторожно прилегла рядом. Он, однако, не обнял меня, как я ждала. Я кашлянула, привлекая его внимание, но он не отреагировал.

– О чем ты думаешь? – спросила я, страдая от его невнимания.

– То, что я надеялся услышать от тебя. Зачем нас везут в Рому.

– Нам запрещено… – пробормотала чуть слышно.

– Ты всегда соблюдаешь запреты?

– А ты? – обиделась я.

– По обстоятельствам. Когда на турму в дороге напали сармы, ты велела нам не высовываться. Олег первым нарушил запрет. Он схватил дышло и побежал сражаться, хотя мог погибнуть. Он хотел вам помочь.