Сами мы не местные

Может, когда вернёмся, походим по магазинам? Или свозить тебя куда-нибудь? Ты только скажи, что сделать, чтобы тебя умастить?

— Ну надо же мне как-то реабилитироваться после такого позора!

Ладно, надо так надо.

— Тогда пошли купаться.

Он нервно взглядывает в окно, где вовсю светло.

— Охх, ну ладно. Купаться, так купаться.

И мы идём. Без завтрака, потому что мне ещё рано завтракать, у меня пищевод ещё спит.

На берегу, впрочем, по-прежнему никого нет. Где-то далеко на горизонте маячат лодочки с рыбаками, во всяком случае, Азамат утверждает, что они там есть.

Я не вижу. Мы кидаем шмотки всё на то же дерево с белёсой дымкой (оказывается, она мне вчера не померещилась) и плюхаемся в воду с разбега. Она вчера чуток остыла, но солнышко припекает, так что в самый раз освежиться перед дорогой. Плавать неохота, и так с утра ноги тяжёлые после вчерашнего заплыва с непривычки. Подбираю с берега свою босоножку на толстой пробковой подмётке и кидаю в воду. Она хорошо плавает, можно играть, как с мячиком. Азамат сначала понять не может, что это я делаю, зато потом мы радостно брызгаемся, перекидываемся босоножкой и распугиваем чаек. Чайки, кстати, тут просто гигантские, я их боюсь.

Азамат расслабляется и перестаёт постоянно оглядываться по сторонам, зато начинает заигрывать. Заниматься любовью на пляже я не люблю, песок везде попадает. А вот прямо в море никогда не пробовала, ой, ну, сейчас попробую!

— А ты гарантируешь, что мы не нахлебаемся воды? — спрашиваю, когда он меня стискивает в могучих объятьях.

— Ты, конечно, сводишь меня с ума, но не настолько, чтобы я забыл, где верх, где низ, — усмехается он и выбрасывает мою босоножку на берег. А потом мы перестаём говорить.

Пожалуй, я возьму этот опыт на вооружение в перспективе лета, потому что в воде не жарко.

Когда мы, счастливые и на нетвёрдых ногах, вылезаем и одеваемся, я всё-таки решаю спросить про фигню на дереве.

— Слушай, Азамат, а что это такое?

— Дерево-помор, они тут, на юге всегда по берегам растут.

— А вот это у него что? — я тычу пальцем в непонятную дымку над трещинкой.

— А это в него молния попала пару лет назад, вот и раскололось.

Трещина действительно похожа на след от молнии, это вчера в темноте я её приняла за развилку.

— Ну а что белое-то?

Азамат внимательно осматривает несчастное дерево вдоль и поперёк.

— Где ты видишь белое?

— Ну вот над этой трещиной болтается такая то ли дымка, то ли плёнка, полупрозрачная, беловатая.