Сами мы не местные

— Так, с этого места поподробнее, — я решительно ставлю локти на стол. — У меня ещё есть шанс отмыться?

Оба мотают головами.

— Если ты её уже видишь, значит, заражена.

— А как у вас получается результат сглаза, если эта штука сама выбирает жертву?

— Можно так сглазить человека, что он становится жертвой, — раздражённо поясняет Алтоша в своей любимой манере, как будто уже сорок раз повторил. Ладно, по мне даже лучше, чтобы он вёл себя, как обычно, а то когда он бледнеет и таращится на меня, как на смертницу, я начинаю паниковать.

— Ясно, а какие симптомы сумасшествия?

— Я так не помню, — он пожимает плечами.

Ага. Значит, он не слишком хорошо осведомлён об этой дряни.

— А где есть эта информация?

Духовник тяжело вздыхает.

— В «Энциклопедии шакальих детищ» есть.

— Её можно тут где-то взять?

— Зачем тебе? — протягивает он.

— Я хочу убедиться, действительно ли это то самое.

— Это я тебе и так могу сказать.

— А если я тебе не верю?

Он смотрит на меня странно.

— Ты серьёзно думаешь, что, прочитав статью в энциклопедии, лучше разберёшься в шакальих детищах, чем я после десяти лет обучения?

— Ну ты же не помнишь симптомы, — я развожу руками. — Значит, может быть, что ты и ещё чего-то не помнишь.

Алтоша вздыхает и поднимается.

— Сейчас принесу бук, у меня там есть вся литература…

Когда он уходит, над столом повисает тяжёлое молчание. Азамат выглядит так, как будто уже меня похоронил.

— Ты погоди расстраиваться, — говорю. — Может, Алтоша облажался.

— Ты думаешь, у нас большое разнообразие таких тварей? Я вот до сих пор ни одной не встречал. Боюсь, что ошибиться тут трудно.

— Знаешь, дорогой, я, конечно, уважаю твою честность, но вообще-то это ты меня должен поддерживать, а не наоборот.

— Прости, — он встряхивается и приобретает более спокойное выражение лица. — Что-то я расслабился, как будто теперь всегда всё будет хорошо. Может быть, в вашей медицине есть способы лечения?

— Может и есть, понять бы, что лечить. Если твой шибко мудрый духовник сможет накопать информацию про это «сумасшествие», то я вполне уверена, что хотя бы внешние проявления можно будет подавить, правда… — и тут я вспоминаю, что речь идёт не только обо мне.

— Что? — поторапливает меня Азамат, потому что я зависаю.

— Да видишь ли, с беременностью это очень плохо сочетается. Если окажется, что мне надо лечиться немедленно, боюсь, придётся затею с размножением отложить. Хотя… — тут меня снова осеняет.