Сами мы не местные

— Там от террасы лестница прямо к воде. Я там лифт делать не стал, но если хочешь, сделаю эскалатор.

Тут я вспоминаю, что в доме есть ещё два этажа. Азамат выводит меня обратно в прихожую, а оттуда направо к лифту. Вокруг шахты лифта вьётся винтовая лестница, на всякий случай. Мы поднимаемся на второй этаж. Там просто четыре комнаты, а по середине коридор, по обе стороны которого возвышаются две толстых каменных трубы — продолжения «печки». В комнатах кровати — нормальные кровати, а не перины на полу.

На третьем «печка» снова смыкается воедино, никаких комнат нет, просто огромный зал и балконы. И потрясающий вид.

— Ты мне так и не сказала, что должно быть на третьем этаже, — оправдывается Азамат, как будто у меня какие-то претензии. — Так что я ничего делать не стал. Если что придумаешь, переборки поставить можно легко.

У меня начинает кружиться голова от высоты и изобилия, так что я с размаху сажусь на пол.

— В ближайшую вечность, — говорю, — мне вряд ли что-то ещё понадобится.

Спасибо тебе, солнце, это действительно очень круто.

Азамат приземляется позади, наклоняется и кладёт голову мне на плечо. Я прислоняюсь виском к его виску.

— Теперь твоя очередь меня чувствовать, — говорю. — Потому что слов у меня нет.

Он позвякивает бусами.

Азамат расставляет в положенных местах блюдца с мясом, лепёшками и молоком. Спать мы ложимся рано, хотя «спать» — в данном случае, кокетство, конечно. После трёх часов такого «сна» приходится идти мыться второй раз.

В ванной, кстати, тоже цветные микро-окошечки. Вот после этого Азамат довольно быстро засыпает, а я ещё долго лежу, таращась в окно на звёздную ночь над водой, голова у меня пустая-пустая, и хочется совершить что-нибудь великое.

На следующее утро я заново осматриваю весь дом при дневном свете. Здесь невероятно солнечно, надо будет закупить отражающей плёнки, а то летом мы поджаримся. Впрочем, Азамат уверяет, что всё предусмотрел. Ну ладно, верю-верю!

Котята наши куда-то рассосались.

Я встретила одного, причём за работой: он кушал на кухне отогревшуюся муху.

— Надо им имена придумать, — говорю.

— А ты их отличаешь друг от друга? — спрашивает Азамат.

— И я нет. Вот научишься отличать, тогда и назовёшь.

Из угощений «для домового» исчезло молоко, а остальное только понадкусано слегка. Впрочем, то, что стояло на улице у двери, исчезло совсем, даже одно блюдце кто-то уволок.