Сами мы не местные

Такими темпами я и правда себя возомню какой-нибудь принцессой и возгоржусь.

Мы хихикаем, потом Азамат смотрит на часы.

— Мне надо бы уже собираться. Завтра опять тренировка, а дома и есть нечего… — он вздыхает. — Я завтра вечером опять прилечу. Долго я без тебя не смогу всё равно.

— Азамат, — говорю. — А что заставляет тебя думать, что я тут останусь?

— Тебе не нравится?!

И смотрю на него волевым взглядом.

— Но… Лиза… — он теряется. — Это же твой дом.

— Ага, а ты мой муж.

— Но почему ты не хочешь тут жить?

— Ну милый, ну мы же это уже обсуждали, — я делаю щенячьи глазки.

 — Я хочу жить с тобо-о-ой, а где — мне всё равно. Ну и в столице работа есть, хоть какая. А тут я одна от скуки загнусь на второй день. Не буду же я в самом деле целыми днями гобелены плести.

Азамат вздыхает и трёт лоб. У него смешное выражение лица — вроде и облегчение там, и озабоченность.

— А зачем ты тогда вообще согласилась, чтобы я тебе этот дом строил?

— Ты же сказал, тебе это для репутации надо… Но никто же не будет следить, действительно я тут живу или нет.

Ты уж прости, я как-то не ожидала, что ты реально такое хоромы отгрохаешь, я бы предупредила, что я тут жить не собираюсь. У нас просто так заведено, есть дом в городе, а есть за городом, чтобы туда ездить отдыхать по выходным. Ну вот я и подумала, пускай у нас тоже будет загородный дом, не вечно же в столице кваситься. Будем сюда приезжать…

Мне кажется, он всё-таки расстроился, хотя и старается не подавать виду.

— Ну ладно, — говорит, — если тебе так удобнее… Давай тогда тоже собирайся.

Котов-то оставишь, надеюсь?

— Конечно! Я их тут теперь и не найду, они мелкие… Они тут с голоду не помрут?

Азамат поводит бровью.

— Я скажу сторожу, чтобы он им ставил молоко.

Мы быстро собираемся и грузимся в унгуц. На обратном пути разговор не очень клеится, и Азамат включает музыку, а я достаю шитьё — на прошлом собрании моего клуба как раз проходили рубашки, я сделала выкройку, теперь вот пытаюсь правильно сметать, не перепутав лицо с изнанкой.

Азамат то и дело косится на меня, но молчит. Только когда я на воздушном ухабе всаживаю себе иголку в палец, кладёт мне руку на коленку и говорит тихонечко:

— Лиза, я знаю, что ты меня любишь, и поэтому не осталась. Мне просто странно…

Я целую его в плечо.

— Ну что, — говорю с вызовом, — хочешь, чтобы я сейчас торчала на побережье Дола?

— Совершенно не хочу, — хмыкает Азамат мне в ключицу, обвивает меня всеми конечностями, как паук, и так засыпает.