Сами мы не местные

На утро мне уже кажется, что замок на скале мне приснился, уж очень всё буднично. Азамат ни свет, ни заря смылся на свои тренировки, я сходила к целителю, попыталась ему объяснить, что такое аллергия. Он не понял. На Муданге слишком хороший естественный отбор, чтобы тут такие звери водились. На обратном пути я проведала нескольких бывших пациентов, кое-кому выдала ещё лекарств. Зашла к Унгуцу потрепаться. У него сидел Ажгдий… дими… короче, наш духовник. Посмотрел на меня, приподняв бровь, написал записочку: «Почему я только сейчас от старейшины Унгуца узнаю про твою затею с диктофонной записью?»

— А чего, — говорю, — надо было вас предупредить? Так никаких проблем же не было, все всё поняли и взяли на вооружение.

Азамат только удивляется, чего это с ним все подряд здороваться стали.

«Предупреждать не обязательно, — пишет Старейшина, — но надо было мне рассказать в тот же день, раз уж решила за меня делать мою работу. Твои действия повлияли на души этих людей, я должен быть в курсе».

— Ну ладно, — говорю.

 — Я как-то не подумала… Понимаете, у нас в такие вещи всё время делают, в школе, например…

«У вас — это у вас, — категорично-чётким почерком выписывает духовник. — Между прочим, Алтонгирел вчера улетел с Муданга, а я только сейчас узнал, почему. В дальнейшем, пожалуйста, рассказывай мне о своих затеях сама».

Я клятвенно обещаю всё рассказывать, получаю прощение с улыбкой, выпиваю чашку какого-то кошмарного сена и иду домой. У нас опять еда кончилась, надо на рынок… Едим мы её, что ли?.

.

На рынок я гордо иду с Пудингом. Ему это нравится точно так же, как и мне. На нём пристёгнуто седло, по обеим сторонам от которого висят мешки, куда можно положить очень много всего. Уздечек тут на лошадей совсем не надевают, так что я повязала ему на шею верёвочку, за которую и тяну в нужном направлении. Он послушно идёт, ибо знает: в конце пути его ждёт вкусненькое. Мы проходимся по рынку, не торопясь выбираем, что купить. Пудинг зависает у лотка, где торгуют тростниковым сахаром.

Дома его полно, но приходится купить кусочек, чтобы уволочь это чудо в сторону. Продавцы надо мной потешаются, конечно, но я не против. У них точно нет такого рыжего, косматого и благодушного мерина.

Орешница с мужем сегодня не торгуют, у них какое-то семейное торжество. Клуб, соответственно, тоже отменяется. Народу вокруг негусто, разгар рабочего дня всё-таки, из покупателей в основном старичьё. Я притормаживаю у лотка с кухонными ножами.