Сами мы не местные

— Ну ладно, — продолжает обсуждение Эцаган после того, как все просмеялись. — Я вот чего не понимаю, капитан, а почему вы думаете, что джингоши не догадаются, что мы хотим их окружить? Допустим, они не знают, что Сирий вам должен, но всё равно ведь могут перестраховаться. Да и место тут очевидно окружённое, хоть у них там и база…

Азамат снова тянется к карте, чтобы объяснить свою позицию. Ему довольно неудобно каждый раз для этого перегибаться через меня, так что я решаю облегчить ему задачу.

— Я тебе ещё нужна тут? — спрашиваю.

— Ты мне всегда нужна, — улыбается он. — Но можешь идти отдыхать, от тебя нам вряд ли ещё что-то понадобится. Когда ещё народ соберётся, проводишь их сюда, хорошо?

Я целую его в щёку к негодованию моралиста и покидаю третий этаж.

Новые гости не заставили себя долго ждать. Где-нибудь через час прибыл унгуц, а в нём Унгуц, а на заднем сиденье наш духовник.

Оба с интересом оглядывают дом и — один величественно, другой прихрамывая, — шествуют в гостиную, где и оседают.

— Вообще, — говорю, — все наверху, обсуждают, что делать будут… Вы не хотите присоединиться?

Ажгдийдимидин мотает головой, а Унгуц только отмахивается.

— Пусть мальчики поиграют, — говорит он. Потом добавляет, как бы задним числом: — да и Азамату мешать не стоит, — и подмигивает духовнику. Тот укоризненно сдвигает брови.

— Вы поесть не хотите? — спрашиваю.

— Отчего же, можно и поесть, — охотно соглашается Унгуц, усаживаясь поудобнее. — Ты, Ажги-хян, Лизкину стряпню ещё не пробовал ведь? Ну вот сейчас и восполнишь это досадное упущение.

Мне приходится срочно смыться на кухню и включить воду, чтобы Старейшины не слышали, как я фыркаю и давлюсь смехом. Ажги-хян, блин!

На кухне тусуются Ароновы дети. Где их родители, я не знаю.

— Вам не скучно? — спрашиваю, пока еда греется. — Может, вам бук дать поиграть?

— Отец не велит, — мрачно сообщает мальчик. Девочка задирает нос:

— А почему не велит? — я развиваю более содержательный ответ. Интересно, а когда с ними не разговаривают, эти дети всё время молчат? Видимо, да.

Он как-то странно пожимает плечами, берёт у меня блокнот, но ничего с ним делать не рвётся.

Старейшины углубляются в еду и всем своим видом показывают, что я тут лишняя, так что я возвращаюсь на кухню. Дети сидят, как сидели.

— Ну чего вы такие мрачные? — спрашиваю.