Сами мы не местные

Я помню, как ты к этому относишься, так что сказал ему, что его мнение никого не интересует. Теперь либо он от тебя отвяжется, либо придётся подоходчивее объяснить…

— Ну нифига себе! Всё самое интересное — и без меня? Нет, ты когда ему объяснять будешь, обязательно меня позови, я хочу это видеть!

Я серьёзно очень плохо себе представляю, как это Азамат кому-то «объясняет подоходчивее». Бои — боями, но чтобы он всерьёз кому-то вред причинил…

— Ты что-то нынче кровожадная, — усмехается он. — Неужели твои подруги в клубе всё ещё про меня высказываются?

— Какие они мне подруги! — взвиваюсь я.

 — Эти курицы бесполезные, от них никакого толку! Сидят, мужей своих поносят. И ведь, небось, неплохие мужики! Это кошмар какой-то просто. Я туда иду каждый раз, как наказание отбывать, непонятно за что. Последнее время ещё придумали мне кличку, а я понятия не имею, что она значит.

— А чего ж меня не спросила? — хмурится Азамат.

— Забыла. Я тебя вижу-то за ужином и утром, и мне как-то не хочется с тобой об этих дурах разговаривать.

Хоть бы кто-нибудь с болячками обратился, я бы хоть поработала, а так вообще непонятно, на что всё время уходит.

Азамат хмурится ещё сильнее.

— Так что за кличка?

Мне померещилось или он зарычал?

— Скажи им, что зависть глаза выедает.

Ого! Чем же это они меня приласкали, что дорогой супруг так обозлился?

— Что это значит-то хоть объясни.

— Устрица, — цедит он сквозь зубы. Я молчу и жду продолжения. Оно следует после паузы. — Так называют женщин, которые получают удовольствие от секса.

— Чудесно, — хмыкаю я, — а чего ты так злишься?

— Во-первых, хотел бы я знать, откуда они это про тебя взяли. Я ни с кем не обсуждал наши личные дела.

— Я сама могла что-то такое сказать, — пожимаю плечами. — А что, это надо хранить в тайне?

— Видишь ли… устрицы настолько любят это дело, что им абсолютно всё равно, с кем. Ты и так у всех на устах, а если они ещё решат…

— Ну Азамааааат! — взвываю я, — ну надо же было предупреждааааать!

— Да понимаю, — смущается он, — но всё как-то кажется, это такие очевидные вещи… Я ведь и сам поначалу думал, что ты… прости.

Я только качаю головой. То-то он так удивился, когда я потребовала охранять меня от посягательств со стороны других мужиков.

— Ну ладно, — говорю. — Как мне их убедить, что я не устрица?

— Даже не знаю… Понимаешь, у нас есть женщины, которым совсем это не нравится, а есть, только очень редко, такие, которые в любую минуту и с кем угодно готовы. А ты не то, и не то.