Сами мы не местные

Ишь ты, заметил! А я всё гадала, когда меня прорвёт и я ему выскажу всё, что думаю об этом Муданге, об этом браке и о нём лично? Ну раз заметил, то можно сэкономить нервы.

— Да живи уж, — хмыкаю. — Чё тебя ругать, если сам раскаиваешься? Теперь до следующей глупости любить буду. А сейчас расскажи мне, пожалуйста, как мы будем обратно подниматься?

— А вот об этом тебе беспокоиться не на-адо, — говорит он, сажая меня на плечо. На одно, всю. Вообще-то у меня не такая уж маленькая задница, а на муданжской диете — так и вовсе… Пока я раздумываю, как это он так балансирует, мы уже наверху.

И только я начинаю прикидывать, как бы не натащить в салон талого снега, как мы уже опять летим вниз с горы, я опять визжу, а Азамат хохочет, и снег везде, и небо синее-синее, и жизнь абсолютно прекрасна!

Мы прокатились четыре раза, после чего всё-таки уселись в кабину, предварительно отряхнувшись. К этим костюмам снег не пристаёт, а какой всё-таки попал внутрь, скоро должен раствориться и остаться в фильтре воздухоочистительной системы.

Мне страшно подумать, сколько ещё примочек есть у этого агрегата.

После таких упражнений я всё-таки засыпаю. Это даже отчасти справедливо, потому что Азамат сегодня встал даже несколько позже, чем обычно, а вот я недоспала.

Когда я продираю глазки, мы уже садимся. В салоне играет музычка, что-то невыразимо прекрасное и вряд ли муданжское, но поскольку мы как раз сели, Азамат всё выключает.

— Приехали, — жизнерадостно оповещает он. — Вылезаем или сначала по кофейку?

Я выбираю по кофейку, а ещё по котлете и по плюшке.

Я и завтракала сегодня так себе. Над нами по-прежнему синющее небо, которое видно сквозь прозрачную крышу. На сей раз мы на равнине, только кое-где видны небольшие перепады в снежном покрове. Я проглатываю остатки кофе и даю отмашку вылезать.

Азамат извлекает лыжи и небольшой рюкзачок, который вешает себе за спину. Эти его исторические лыжи крепятся, конечно, не специальной застёжкой на нос ботинка, а натурально ремнями вокруг ступни.

— А зачем на них мех? — спрашиваю я, топчась на месте и внезапно понимая, что палок-то нет.

— Чтобы по склону не съезжать. Ты что-то потеряла?

— Ну как бы… э… а не предполагается чего-нибудь, на что опираться, когда идёшь?

— Ты хочешь палочку? — он поднимает брови. — Ну вон, до леска дойдём, я тебе вырежу.

И машет куда-то в голубую даль, я там и не вижу того леска.

— Ладно, — говорю, — если чо, за тебя зацеплюсь.