Сами мы не местные

Только я набираюсь духу, чтобы всё-таки признаться, как мы выходим на открытую ровную площадку, с которой открывается потрясающий вид на, собственно, Дол.

— Ух ты-ы-ы, — только и выговариваю я.

Слева возвышаются совершенно монументальные горы, гораздо выше, чем те, что окружают Ахмадхот. Справа чуть-чуть леса, а потом сколько хватает глаз бескрайняя степь под снегом. А прямо — слепящая искрящаяся на солнце водная гладь под ультрамариновым небом. И ни единой души нигде. Я поняла, наконец, чем так прекрасны муданжские пейзажи — в них нет и следа человека! Я хочу немедленно поделиться своим открытием.

— Как это здорово, что тут никого нет!

— Однако, — смеётся Азамат. — Ты сильно устала от людей!

— Да нет, не в этом дело… просто на Земле нет такого места, где бы не было людей, понимаешь?

— Что ж у вас, совсем дикой природы не осталось?

— Да нет, заповедники-то есть, но туда ведь не пускают. То есть, если ты работаешь в охране или изучаешь какое-нибудь зверьё, то по специальному пропуску можешь пройти, а все остальные — только по туристическим тропам группами по десять человек.

А здесь можно так вот запросто войти в лес — и никого…

Азамат смеётся и мотает головой, дескать, подумать только, какие у землян проблемы.

Мы плюхаемся на лежащий на земле ствол чересчур раскидистого дерева неизвестной мне породы и отдыхаем, любуясь нетронутым древним пейзажем. Азамат снова принимается что-то напевать, как тогда на канатной дороге. На сей раз я всё-таки спрашиваю, что это.

— Это из цикла песен о сотворении мира.

Тебе-то я его очень кратенько пересказал, а там ведь на самом деле про каждую речку отдельно, не говоря уж о горных хребтах. А Дол — это вообще отдельная тема. Горсть старого бога, в которой скопилось молоко Укун-Танив… Безумно красивая песнь. Когда будет праздник начала лета, обязательно послушай, тогда весь цикл поют.

— Да мне и в твоём исполнении нравится. У вас эти певцы все верещат, как будто им что-то отдавили.

— Ты просто по-настоящему хорошего певца ещё не слышала.

Ахамба, конечно, неплох, но он скорее интонацией берёт, а не голосом. Ну да ничего, услышишь ещё.

Мы снова что-то съедаем, а потом идём вниз, к берегу. У самой кромки полоса льда метр-два шириной, а дальше вода плещется. Азамат довольно потягивается.

Внезапно он настораживается и оборачивается в сторону полей.

— Не так тут безлюдно, как ты говорила… У нас сейчас будут гости.

Минут через пять я начинаю различать какую-то движущуюся точку на горизонте.