Сами мы не местные

Ещё через пять минут, видимо, прибываем на место.

Здесь снежная гладь подвытоптана, из неё, как луковицы, торчат четыре шатра, у них из вершинок вместо перьев струится дым. Азамат сажает нас в нескольких шагах от крайнего жилища. Вылезать наружу мне очень не хочется, но в шатре спать всё-таки удобнее, чем в кабине, так что мы всё-таки снова вытряхиваемся на снег.

Едва коснувшись ногами земли, я замечаю, что на нас с лаем несутся два пса, видимо, пастушьи помощники. Да как несутся — уши и язык развеваются где-то за спиной, задние лапы вперёд передних, в общем, того и гляди врежутся в бок унгуца.

— Лиза, да чего ты от собак шарахаешься? Они ведь табун охраняют, это свои собаки.

— Ага, только они нас впервые видят, и вряд ли им дали наш словесный портрет.

Азамат только хихикает и отмахивается от меня, а когда собаки подбегают поближе, рявкает на них какое-то жуткое сочетание согласных, которое, видимо, означает «цыц».

Собаки тормозят так, что снег столбом, а правая даже наворачивается через голову. В глазах их сразу воцаряется покорность, мольба о прощении и надежда, а вдруг дадут что-нибудь сгрызть.

— Ничего себе охраннички! — говорю. — Это если правильное слово знать, кто угодно их окоротить может?

— А вот и не кто угодно, — наставительно говорит Азамат. — А только тот, у кого право есть. Это же не просто так дворняги, их специально выводили, чтобы чуяли, что у человека на уме.

Псы и впрямь принялись тереться у его ног и просительно заглядывать в глаза. Только бы лизаться не начали, надеюсь, манерам их тоже обучают…

Тут, на звук собак, из шатров появляются люди — трое мужиков, укутанных в длинные шубы до самых пят. Азамат кричит им что-то приветственное, и мы двигаемся им навстречу. Мужики поначалу совершенно неприлично на него пялятся, потом немного неуверенно кланяются.

Муданжский шатёр — это такая огромная круглая палатка из шкур, на первый взгляд кое-как накинутых на каркас. Посерёдке разведён костёр, обложенный в два ряда аккуратными камушками, а под боком у него пригрелась металлическая печечка без одной стенки; её труда изогнута, а на сгибе трубы припаяна перевёрнутая воронка, своего рода вытяжка, в которую уходит дым от костра, и всё это поднимается к дыре в потолке.