Сами мы не местные

Потом собираюсь с духом и говорю:

— Но мне тоже странно, как вы говорите. Я думала, боги говорят ещё вели-чествен-нее, чем Старейшины.

Некоторые муданжские слова всё ещё даются мне с большим трудом.

— А перед кем мне тут блистать? — он встряхивает головой, от чего несколько длинных золотисто-рыжих прядей волос падает поверх бус ему на грудь. Перья смешно колышатся. — У разной речи разные применения. Старейшинам надо показаться мудрыми и загадочными, вот они и выражаются, как сосновые коряги. Если я какому духовнику во сне являюсь, то и тон выберу грозный, чтобы он мои слова не забыл, когда с печки рухнет.

А от тебя мне надо только, чтобы ты меня не боялась, вот я и говорю, как тебе привычнее и понятнее.

— А вы не можете кому-нибудь присниться и сказать, чтобы нас выкопали? — я тут же хватаюсь за его слова.

— Не-ет, — он качает головой с печальной улыбкой. — Я уже двести лет никому не снился.

— Это с тех пор, как Императора не стало, что ли? — уточняю. А то что-то подозрительное совпадение.

— Ну, когда я сюда попал, младший из династии был ещё жив, — хмурится бог. — От других провалившихся в мою тюрьму я слышал, что джингоши его убили и захватили власть… Приятный был парень, с юмором. Жаль, немного я с ним пообщался при жизни, думал, после смерти доберусь, а тут такая засада… Что у вас там теперь-то творится? Ты вроде на муданжку не похожа.

— Я с Земли, — говорю. Он негромко присвистывает. — Вышла замуж за столичного богача, — добавляю многозначительно. — А тут на днях так получилось… я убила джингоша, случайно, а его родня пришла мстить… в общем, мой муж теперь с ними воюет, собрал всех толковых мужиков, надеется изгнать эту мелкую заразу прочь с планеты.

Бог поджимает губы.

— Ни шакала у него не получится.

— Почему?! — я аж подпрыгиваю. — Он отличный командир, много лет наёмником был, команда у него прекрасная, проблем с поставками никаких! Почему сразу не получится?

— Потому что, — доходчиво объясняет он, — чтобы победить, нужно покровительство бога войны.

У джингошей оно есть. А я, Властелин Битвы, Владыка Подземного Цартсва, Ирлик-Мангуст, заперт в этом ящике, и никакой надежды выбраться у меня нет!

Ещё какое-то время мы с Ирликом сидим в тишине, осмысливая своё плачевное положение. И это ведь, значит, тот самый Ирлик-хон, который солнце проглотил. Подумать только… Интересно, а шрам от вспарывания у него на брюхе остался? Хотя вряд ли, на муданжских богах всё должно заживать бесследно.