Сами мы не местные

— Ну, этого добра у нас хватает! Ребят…

Но мне уже несут всяких разносолов, а оркестр заводит новую плясовую.

— Чего-то у них песни не в рифму, — хихикаю.

— А это очень старые песни, — объясняет Азамат. — Они рифмуются началом строчки, а не концом. Новые-то уже все перепели, пока тебя не было. Ну да ничего, завтра заново начнут.

— А завтра опять праздновать будут? — спрашиваю, откусывая какого-то мяса. Но Азамат отвлёкся, потому что к нам пробился Арон и кинулся поздравлять брата. К тому же, оказалось, что то, что я откусила, представляет собой почти чистый перец, так что я слегка давлюсь, и слёзы из глаз брызжут.

— Ой, извините… — доносится откуда-то у него из-за плеча. Мне передают кувшин с водой. Правда, к тому времени, как он меня достигает, я уже немного отошла от первого шока, и распробовала адское блюдо. Перец, конечно, зверский, но, чёрт, вкусно!

— Ничего, — говорю, придвигая поближе лоханку с кроваво-красными колбасками. — Пойдёт.

Народ принимается улюлюкать и аплодировать, заключать пари, сколько колбасок я осилю.

Азамат крадёт у меня колбаску и наливает в маленькую пиалу чего-то из бутылки.

— Ваще-то мне лучше… — начинаю я, но он перебивает.

Ну ладно, немножко можно.

Беременное вино оказывается шипучим, сладким и вообще без признаков алкоголя, хотя настроение моё существенно улучшается. В мою честь произносят тосты, Азамат держит меня за плечи — или держится за меня, он-то выпил прилично. Вокруг мельтешение, все танцуют, музыка, песни, хохот, блеск стекла, огня и мясного жира…

Я просыпаюсь в какое-то странное время суток.

Вроде утро, да не утро, вокруг тускло, прохладно, на мне стопка одеял толщиной в метр, рядом Азамат посапывает. Вылезать из-под одеял совершенно не хочется.

Чуть-чуть поворочавшись, принимаюсь оглядываться. А, так мы в шатре. И сейчас, видимо, дело к вечеру, потому и освещение такое. Ну что ж, логично. Проблема только в том, что я не помню, как я здесь оказалась, но, в принципе, это можно реконструировать.

Под боком шевелится Азамат, протирая глаза.

Потом потягивается и вылезает из-под одеял.

— Не замёрзла? — спрашивает, поёживаясь.

— Пока нет, — хмыкаю. — Слушай, я это несчастное платье уже вторые сутки не снимаю. Где бы помыться и во что бы переодеться, а?

— Ну, переодеться тебе вчера надарили, — он кивает в сторону кучи разноцветного барахла под стеной шатра. — Даже мне вчера кое-чего подарили, правда, по-моему, не всё по размеру подойдёт. А помыться — сейчас к Арону пойдём, мы тут близко от его дома.