— Значит, тебе просто захотелось переспать с сыном священника? Чтобы узнать, каков он в постели?
— А разве кто-то говорил о постели, господин полицейский?
— Теперь я понял, — насмешливо продолжал Тед, ухватившись за ее последние слова. — Ты помешалась на полицейских. Насмотрелась фильмов с Брюсом Уиллисом и решила проверить, правда ли то, что в постели…
— Опять постель? Неужели это единственное, о чем ты способен думать?
Окончательно запутавшись и злясь на самого себя, Тед засунул руки в карманы и свирепо спросил:
— Если ты думаешь не о сексе, то, может быть, поделишься со мной, о чем же, черт побери? Тогда мы могли бы подумать вместе.
Кэтрин шагнула ему навстречу, и Тед, схватив ее за руки, жадно привлек к себе. Несомненно, она владела собой гораздо лучше, чем он. И когда она заговорила, голос звучал ровно и спокойно:
— Я думала о браке. И, пожалуйста, не нужно ругаться.
— О браке?! — взорвался Тед.
— Кажется, тебя это шокирует, дорогой?
— Ты сошла с ума.
— Да, из-за тебя, — охотно согласилась она и, встав на цыпочки, обвила его шею.
Тед почувствовал, что полностью теряет контроль над собой. — У тебя есть возможность извиниться за ту боль, которую ты причинил мне, целуя в последний раз, — продолжал нежный голос. — Тогда мне это совсем не понравилось.
Окончательно переставая отдавать себе отчет в собственных действиях, Тед коснулся ее мягких, податливых губ. Кэтрин застонала, и все окружающее просто перестало существовать. Его руки жадно гладили нежное, послушное каждому прикосновению тело, которое, казалось, было специально создано для него.
Прошла целая вечность, прежде чем он наконец смог оторваться от ее губ и заговорить, но голос был хриплым от желания, а руки ни за что не хотели разжать объятия.
— Мы оба сошли с ума.
— Друг из-за друга, — снова согласилась она и добавила:
— Мне кажется, что сентябрь — идеальное время для свадеб, а тебе?
— Нет.
Кэтрин запрокинула голову и пристально посмотрела ему в глаза.
— Мне кажется, что август гораздо лучше, — услышал Тед собственный голос.
— Мы могли бы пожениться и в августе, сразу после моего двадцатилетия, но будет слишком жарко.
— Эта жара — ничто по сравнению с тем, что испытываю сейчас я.
Кэтрин попыталась строго посмотреть на него, но вместо этого рассмеялась и с притворным возмущением сказала:
— Мне, право, странно слышать такие слова от сына священника.
— Я самый обычный человек, Кэтрин, — возразил Тед, хотя совсем не желал, чтобы она так думала.
