Ему так нестерпимо хотелось заключить ее в объятия, что мысль о невозможности этого была невыносимо мучительна. Тед заговорил с нарочитой, подчеркнутой грубостью, сознательно ударяя по самому больному месту Кэтрин — ее юности:
— Прекрати вести себя как капризный, испорченный ребенок! — резко сказал он, стараясь не обращать внимания на какое-то странное, щемящее чувство, появившееся в груди, когда она резко отшатнулась назад, как будто ее ударили. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь и чего надеешься этим добиться, но одно мне известно совершенно точно — ты напрасно тратишь свое и мое время.
Его грубая отповедь явно смутила Кэтрин, но она не отвела взгляда. Тед невольно восхищался ее самообладанием и достоинством, с которым она отреагировала на его беспощадно резкие слова.
— Я влюбилась в тебя в первый же вечер, когда ты приехал по моему вызову, — невозмутимо сообщила она.
— Брехня! Люди не влюбляются за несколько минут! Шокированная нарочитой вульгарностью его выражений, Кэтрин все-таки сумела сохранить улыбку и настойчиво продолжала:
— И когда ты поцеловал меня, ты тоже что-то почувствовал… Что-то очень сильное, необычное и…
— То, что я почувствовал, называется одним простым словом — похоть, — перебил ее Тед.
— А поэтому выкинь из головы свои девические фантазии и прекрати преследовать меня. Надеюсь, я достаточно ясно выразился? Или мне уточнить?
— Нет, — прошептала Кэтрин, покачав головой. Судя по всему, она решила отступить. — Не нужно уточнять. Все и так ясно.
Тед кивнул ей на прощание и собрался уходить, но она остановила его:
— Судя по тому, что ты сказал, я так понимаю, что это наша последняя встреча?
— Да, последняя, — коротко подтвердил Тед.
— Поцелуй меня на прощание, и тогда я поверю, что ты говорил правду. Обещаю, что больше не буду докучать тебе.
— Господи, это еще зачем? — раздраженно воскликнул Тед, но уступил ее требованиям. Или, точнее, своему собственному желанию. Притянув Кэтрин к себе, он нарочито грубо поцеловал ее в нежные губы, чувствуя, что причиняет боль.
Но еще больнее было какой-то части его существа, которая корчилась в бессильном протесте против того, что он сейчас делал. Только окончательно оттолкнув Кэтрин, Тед наконец начал понимать, чего он лишался.
Поднеся руку к кровоточащим губам, она с горьким упреком посмотрела на него и сказала:
— Лжец!
После этого дверь захлопнулась у него за спиной.
В течение следующих двух недель Тед постоянно ловил себя на том, что повсюду высматривает Кэтрин.
