Направившись прямиком к Бенедикту, который возился с жаровней и потому стоял к ней спиной, Джулия оживленно и по-деловому поинтересовалась:
— Мы что, ждем кого-то в гости?
Обернувшись, он неторопливо оглядел ее с головы до пят, и что-то в его ленивой улыбке заставило Джулию насторожиться. У нее возникло совершенно невероятное чувство, что ему понравилось увиденное. Чувство, которое тут же получило подтверждение. Взяв свой бокал, он приподнял его, как будто собираясь произнести тост в ее честь, и сказал:
— Каким-то образом даже в этом бесформенном свитере ты выглядишь совершенно восхитительно.
Слишком поздно сообразив, что после пяти лет вынужденного воздержания в тюрьме любая женщина покажется прелестной, Джулия осторожно отступила назад.
— Меньше всего на свете мне бы хотелось выглядеть восхитительной для тебя. Наверное, мне лучше переодеться в свою одежду, даже если она не совсем чистая. — С этими словами она повернулась и направилась обратно в спальню."
"— Джулия! — почти грубо окликнул ее Зак.
От его благодушных интонаций не осталось и следа.
Напуганная резкой сменой его настроений, Джулия послушно обернулась, но продолжала осторожно пятиться назад.
— Выпей немного, — приказал Зак, протягивая ей изящный бокал на длинной ножке, наполненный вином. Второй бокал он держал в другой руке. — Выпей, черт бы тебя побрал! — повысил он голос. Но тотчас же, спохватившись, добавил уже гораздо мягче:
— Это поможет тебе расслабиться.
— А чего ради я должна расслабляться? — продолжала упорствовать Джулия.
Несмотря на упрямо вздернутый подбородок и вызывающий тон, в ее слегка дрогнувшем голосе Зак различил нотки страха, и тотчас же его гнев и раздражение куда-то испарились. За последние двадцать четыре часа их противостояния Джулия проявила такое незаурядное мужество, такую несокрушимую силу духа, что он поневоле начал верить в то, что его не очень-то и боятся. Но теперь, повнимательнее вглядевшись в ее лицо, Зак заметил и синеватые круги под глазами, и чрезмерную бледность.
Только теперь он до конца осознал, через какие испытания ей пришлось пройти по его милости. И еще он подумал о том, что перед ним совершенно потрясающая девушка. Такое сочетание доброты, мужества и силы воли поистине уникально. Наверное, именно потому, что он испытывал к ней симпатию… искреннюю симпатию… ему было особенно неприятно, что она продолжает воспринимать его как диковинное и опасное животное.
