Я прямо сказала ей, что она сама препятствует счастью своего ребенка, обращаясь с ним так, как будто он годен лишь на то, чтобы сидеть в инвалидной коляске. Я попыталась объяснить ей, почему с Джонни необходимо обращаться как с совершенно нормальным ребенком. По-моему, тогда мне так и не удалось убедить ее, но вдруг раздался какой-то грохот, крики, и мы обе выбежали во двор. Вилли, — продолжала Джулия, и глаза ее засияли при воспоминании о той сцене, — лежал на груде опрокинутых мусорных бачков, крепко сжимая в руках футбольный мяч и улыбаясь до ушей.
И он нам гордо сообщил, что хотя Джонни еще не очень хорошо ловит мяч, пас правой у него не хуже, чем у Джона Элвиса! Джонни сиял, а Вилли убеждал его, что ему нужно только немного потренироваться ловить мяч, и тогда он, Вилли, мог бы взять его в свою команду.
Джулия опять замолчала, и тогда Зак полувопросительно-полуутвердительно сказал:
— И они начали тренироваться.
Джулия кивнула, и ее выразительное лицо красноречиво говорило о том, сколько радости ей доставляют даже просто воспоминания об этом.
— Они стали тренироваться каждый день, вместе с остальными членами команды Вилли. А потом они стали приходить к Джонни домой, и Джонни помогал Вилли делать домашние задания. Оказалось, что хотя до этого Джонни не проявлял на уроках ни малейшей активности, он на самом деле впитывал все как губка. И теперь, когда лед тронулся, его незаурядные способности проявились в полной мере. Кроме того, он такой мужественный, такой целеустремленный! — Внезапно Джулия осеклась, как бы устыдившись проявленных эмоций, и окончательно замолчала, полностью сосредоточившись на еде.
Глава 24"
"Зак откинулся на спинку дивана, положил ногу на ногу и, глядя на языки пламени, пляшущие в камине, замолчал, давая Джулии возможность спокойно закончить обед. Он попытался было сосредоточиться и обдумать следующий этап своего путешествия, но сытость и расслабляющее тепло располагали скорее к философским размышлениям о капризах судьбы, следствием которых и было появление в его жизни сидящей напротив Джулии Мэтисон.
Много недель подряд он до мельчайших деталей разрабатывал план своего побега. Лежа на тюремных нарах, он долгими бессонными ночами мечтал о первой ночи, которую проведет в этом доме. Но ни разу ему в голову не приходила мысль о том, что он будет здесь не один. Конечно, по целой тысяче причин было бы гораздо лучше, если бы он действительно был один.
