Помимо хороших способностей, — продолжала Тереза, немного изменяя предмет разговора, — ты также обладаешь совершенно нормальной, естественной для любого человека потребностью в любви. Ты очень эмоциональна и легко ранима. Поэтому ты очень тонко чувствуешь чужую боль и стараешься облегчить ее настолько, насколько можешь. Ты начинаешь придумывать для обиженных малышей всякие истории со счастливым концом, крадешь для них вещи, которые могут доставить им радость. Я знаю, что ты терпеть не можешь, когда тебя считают чуткой и впечатлительной, но поверь мне — это одна из самых замечательных твоих черт.
И теперь, когда мы выяснили, в чем дело, нам остается только подыскать тебе подходящее окружение, которое поможет тебе со временем стать такой, какой ты можешь стать…
Джулия побледнела, подумав, что загадочное слово «окружение» может значить все что угодно, в том числе колонию и тюрьму.
— Я нашла тебе подходящих приемных родителей — Джеймса и Мэри Мэтисон. Миссис Мэтисон в свое время была учительницей и с удовольствием поможет тебе разобраться со школьными проблемами.
А мистер Мэтисон — священник…
Джулия вскочила со стула как укушенная.
— Священник?! — взорвалась она, живо вспоминая те бесконечные проповеди об адовом огне и вечном проклятии, которых она наслушалась на много лет вперед. — Нет уж, спасибо. Я с большим удовольствием отправлюсь в тюрьму.
— Ты, к счастью, никогда не была в тюрьме, а потому не говори глупостей, — отрезала доктор Уилмер и продолжала рассказывать о новых приемных родителях Джулии:
— Джеймс и Мэри Мэтисон переехали в маленький техасский городок несколько лет назад.
Но учти, что это будет совсем не тот семейный детский дом, к которым ты привыкла. Кроме тебя, там не будет никаких приемных детей, только их собственные. У Мэтисонов двое сыновей. Оба старше тебя. Один — на три года, другой — на пять лет. Джулия, ты станешь частью настоящей семьи. У тебя будет даже своя собственная комната. Я уже говорила с Джеймсом и Мэри о тебе, и они с нетерпением ждут твоего приезда.
— А это надолго? — спросила Джулия, стараясь подавить вспыхнувшую было надежду."
"— Навсегда, если, конечно, тебе там понравится и ты согласишься неукоснительно следовать единственному непреложному правилу: всегда и во всем быть абсолютно честной. А это значит — никакого воровства, никакой лжи, никаких глупостей, никаких прогулов. Честность — единственное, чего они требуют от своих детей, а они надеются, что ты станешь для них еще одним ребенком.
