Судя по всему, он совершенно утратил способность ясно мыслить.
— Итак, ты согласна со мной?
— Я… Да, думаю, что да.
— Прекрасно. Тогда кто первый начнет — ты или я? Джулия судорожно глотнула — ее разрывали совершенно противоречивые чувства:
— Наверное, ты.
— Иногда у меня появляется странное ощущение… Мне кажется, что ты какая-то ненастоящая… Что ты слишком наивна для двадцатишестилетней женщины. Что ты скорее похожа на ребенка, который пытается изображать из себя взрослую женщину.
Джулия облегченно вздохнула — честно говоря, она ожидала гораздо худшего.
— А что еще тебе кажется?
— А еще мне кажется, что все наоборот. Что ребенок — это я. — Судя по всему, последнее очень понравилось его собеседнице. Зак это мгновенно понял по ее заискрившимся смехом глазам и испытал еще более сильную, чем раньше, потребность тотчас же развеять какие бы то ни было иллюзии, оставшиеся у Джулии, как по поводу его персоны, так и по поводу его дальнейших планов на этот вечер.
— Но что бы ты там ни вообразила после сегодняшнего происшествия у ручья, я отнюдь не кинозвезда и уж, конечно, не наивный, романтический подросток! Какая бы наивность и идеализм ни были заложены во мне изначально, я утратил их задолго до того, как утратил невинность.
Я давно не ребенок, и ты, кстати, тоже. Мы оба — взрослые люди. А потому должны прекрасно понимать, что именно происходит между нами в данный момент и к чему это должно привести.
Зак не отводил пристального взгляда от глаз Джулии, и потому быстро заметил, что из них бесследно исчезла недавняя веселость.
Но новое выражение также не имело ничего общего ни со страхом, ни с гневом."
"— Или, может быть, ты хочешь, чтобы я окончательно назвал все вещи своими именами? Так, чтобы уже не могло остаться недомолвок и двусмысленностей? — продолжал настаивать Зак, наблюдая за тем, как все более густой румянец заливает обычно бледные щеки Джулии. Как ни странно, но сознание того, что ее улыбку смогла омрачить мысль о необходимости лечь с ним в постель, вызывало лишь еще большее раздражение и желание выговориться.
— То, чем я в данный момент руководствуюсь, не имеет ничего общего с благородством. Мои побуждения гораздо более низменны и естественны. Нам не по тринадцать лет, это — не школьная вечеринка, а потому мои мысли весьма далеки от того, позволишь ли ты мне проводить тебя домой и пожелать спокойной ночи. Факт, может быть, и неприятный для тебя, заключается в том, что я хочу тебя.
