Но теперь, за одну-единственную ночь, это все ушло. Хорошо отдохнувший, побритый и удовлетворенный, он настолько напоминал того, прежнего Бенедикта, что Джулия испуганно отшатнулась от него, как от незнакомца.
— Что случилось? Почему ты смотришь на меня так, как будто у меня из ушей торчат пучки волос?"
"Она хорошо узнала этот голос. Постаравшись стряхнуть внезапное наваждение, Джулия отбросила прочь бессмысленные фантазии и вернулась к прежней теме. Причем на этот раз она была твердо намерена оставить последнее слово за собой.
Скрестив руки на груди, она упрямо повторила:
— Мне нужны мои вещи.
Присев на краешек огромного мраморного туалетного столика, Зак тоже скрестил руки на груди, как бы передразнивая ее. Но в отличие от Джулии его глаза искрились непритворным весельем.
— Боюсь, что это совершенно невозможно, дорогая. Придется тебе все-таки воспользоваться чем-то из этого стенного шкафа.
Его ласковые слова не оказывали на Джулию абсолютно никакого воздействия, потому что теперь они были сказаны кинозвездой и общепризнанным героем-любовником.
Она была настолько сердита и раздражена, что ей хотелось затопать ногами.
— Черт побери, я хочу получить обратно свою…
— Пожалуйста, — спокойно перебил он ее, — возьми что-нибудь из этого шкафа. — Заметив, что Джулия готова в очередной раз возразить, он невозмутимо добавил:
— Дело в том, что я бросил твои старые вещи в камин.
Джулия понимала, что он в очередной раз одержал над ней верх, и это вызвало у нее вспышку злости и обиды.
— Может быть, для бывшей кинозвезды они и могли показаться никчемными лохмотьями, но это были мои вещи.
Я работала для того, чтобы заплатить за них, я купила их, и они мне нравились!
Резко обернувшись, она направилась к стенному шкафу, даже не подозревая о том, насколько болезненным и метким оказался ее последний удар. Проигнорировав богатый выбор платьев и юбок, открывшийся перед ней, она схватила первые попавшиеся зеленые кашемировые брюки и свитер из мягкой шерсти с разбросанными по основному фону нежными фиалками.
Вдев в брюки первый же попавшийся зеленый кожаный пояс, Джулия отвернулась от шкафа и… уткнулась в широкую грудь Зака.
Опершись рукой о косяк, он стоял в дверном проеме и преграждал ей выход.
Не поднимая головы, Джулия попыталась протиснуться мимо. Но не тут-то было. Голос Зака казался столь же непоколебимым, как и его поза:
— По моей вине ты носила эти вещи не снимая в течение последних трех дней. Я просто хотел, чтобы ты надела что-то другое.
