— Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было десять лет, — начал Зак, — и поэтому всех нас — меня, двоих братьев и сестру — воспитывали родители отца. Хотя «воспитывали»— слишком громко сказано. Большую часть времени мы проводили в закрытых цветных школах. Мы все были погодками — Джастин, самый старший, потом я, потом Элизабет и Алекс. Джастин был… — Зак запнулся, тщетно пытаясь подыскать наиболее подходящее слово для описания брата. — Он был очень хорошим. И в отличие от большинства старших братьев охотно таскал меня повсюду за собой.
Он был… добрым. Чутким. Он покончил с собой, когда ему было восемнадцать.
То, что рассказал Зак, было настолько ужасно, что Джулия не смогла сдержать невольно вырвавшего возгласа:
— О Боже! Но почему?
Прежде чем ответить, Зак сделал глубокий вдох, как бы собираясь с силами.
— Он был голубым. Этого никто не знал. Кроме меня. Он рассказал мне об этом за час до того, как застрелился.
Наступило непродолжительное молчание, которое первой нарушила Джулия:
— Но неужели он не мог поговорить с кем-то, выговориться, облегчить душу, попросить поддержки У семьи?
Зак горько засмеялся.
— Моя бабушка — в девичестве Гаррисон, а эта семейка всегда гордилась необычайно высокими моральными устоями, считая при этом своим долгом навязывать их также и всем окружающим. Они бы сочли Джастина извращенцем, моральным уродом и публично отреклись от него, если бы он тотчас не покаялся. С другой стороны, они были их полной противоположностью — безрассудные, безответственные, обаятельные и очень слабые.
Но наиболее выдающейся чертой, передающейся из поколения в поколение всем мужчинам семейства Стенхоуп, была их непомерная любовь к женскому полу. Всегда. Об их распутстве ходили легенды, но самое интересное, что они этим страшно гордились. Мой дедушка, естественно, не являлся исключением. Я уверен, что даже семейству Кеннеди нечего делать рядом со Стенхоупами в том, что касается женщин. Постараюсь привести тебе наиболее безобидный пример. Когда кому-нибудь из нас исполнялось двенадцать, дедушка в виде своеобразного подарка приглашал проститутку и устраивал небольшой интимный ужин, после которого гостья поднималась в спальню именинника.
— А что обо всем этом думала бабушка? — поинтересовалась Джулия, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. — Где она была в это время?
— Моя бабушка, естественно, была где-то в доме, но, прекрасно понимая, что не может ничего изменить или предотвратить, предпочитала делать вид, что ничего не замечает.
