Вместо этого, — Алтон повернулся к подсудимому и, вкладывая в свои слова все презрение и отвращение, на которые был способен, заговорил, обращаясь непосредственно к нему, — Захарий Бенедикт стоял рядом с оператором, наблюдая за тем, как его жена и ее любовник целуют и ласкают друг друга. И не просто смотрел! Он заставлял их проделывать это снова и снова, останавливая съемки каждый раз, когда его жена тянулась за пистолетом. А потом, когда он уже всласть «позабавился», наступил момент, который нельзя было больше откладывать, — его жена должна была схватить пистолет и выстрелить в Тони Остина.
И тогда… Тогда, господа присяжные, Захарий Бенедикт изменил сценарий!
На атом месте Петерсон протянул указующий перст по направлению к Заку, и его голос дрогнул от показного омерзения, которое якобы вызывал в нем подсудимый:
— Захарий Бенедикт — это человек, которого деньги и слава развратили настолько, что он счел себя выше тех законов, которые применимы к нам, простым смертным.
Он был убежден в том, что ему удастся выйти сухим из воды! Господа присяжные, взгляните на него! Взгляните на этого человека, который…"
"Раскатистый баритон прокурора в очередной раз возымел свое действие, и лица всех людей, присутствовавших в зале суда, как по команде повернулись к подсудимому. Сидевший рядом с Заком адвокат, не разжимая губ, прошипел:
— Черт бы тебя побрал, Зак! Тебе что, трудно посмотреть на присяжных?
Зак поднял голову и послушно посмотрел в направлении двенадцати человек, которые вскоре должны решить его судьбу, хотя было совершенно ясно: что бы он ни делал, мнения присяжных ему уже не изменить.
Даже если бы Рейчел вдруг ожила и лично явилась в суд, чтобы обвинить его, она вряд ли была бы более убедительной, чем все те «свидетельства», которые он сам создал против себя.
— Взгляните на него, — с пафосом продолжал Алтон Петерсон, — и вы увидите, кто сидит перед вами. Перед вами сидит человек, виновный в убийстве первой степени! И если вы хотите, чтобы восторжествовала справедливость, то вы вынесете именно такой вердикт!
На следующее утро присяжные удалились на совещание, а Зак, которого отпустили под залог в один миллион долларов, вернулся в свой номер в «Кресчент отеле».
В его мозгу поочередно мелькали две безумные идеи, которые, правда, взаимоисключали друг друга. С одной стороны, он хотел бежать в Южную Америку, а с другой — убить Тони Остина.
