И в этом плане под первым номером, естественно, стояло получение первоклассного образования в одном из престижных колледжей Восточного побережья. И твое огромное желание иметь собственный особняк тоже не было всего лишь пустой прихотью. И уж, конечно, оно не было вызвано тем, что ты хотела кому-то доказать свое превосходство. Нет. Просто ты искренне верила в то, что мы будем счастливы в этом новом прекрасном доме, потому что… потому что именно в таком доме, по твоим представлениям, должна была жить Кэтрин Кахилл.
Прислонившись к стене и закрыв глаза, Кэтрин слушала его со смешанным чувством любви и печали.
— Ты знаешь, — наконец сказала она, — после возвращения в колледж я почти целый год каждую неделю ходила к психоаналитику, пытаясь разобраться в самой себе и в причинах нашего развода.
— Ну и что же ты выяснила?
— Практически ничего сверх того, что ты сказал две минуты назад. И знаешь, что я сделала потом?
Легкая улыбка наконец коснулась губ Теда, и он отрицательно покачал головой:
— Боюсь, что не смогу догадаться даже приблизительно.
Так что же ты сделала потом?
— Я поехала в Париж и поступила учиться на самые лучшие кулинарные курсы!
— Ну и каковы были твои успехи на этом поприще?
— Не могу сказать, что я числилась среди лучших учеников, — неохотно признала Кэтрин. — Пожалуй, первый раз в моей жизни я не смогла преуспеть в том, в чем действительно хотела преуспеть.
Только Тед мог понять, чего ей стоило это признание, и он по достоинству оценил ее мужество.
— Но ты хотя бы сдала выпускные экзамены? — шутливо поинтересовался он.
— Я успешно сдала говядину, — в тон ему ответила Кэтрин, — но потерпела полное фиаско с остальными видами мяса. Особенно с телятиной.
Пожалуй, впервые за последние три года они смотрели друг на друга с улыбкой.
— Поцелуй меня. Пожалуйста, — мягко попросила Кэтрин.
— Нет! — Тед резко отшатнулся, как будто она его ударила.
— Ты что, боишься?
— Прекрати! Ты уже использовала этот трюк несколько лет назад.
Больше не сработает. Я уже сказал тебе, что между нами все кончено, черт побери!
Стараясь ничем не выдать того, насколько сильно уязвлена ее гордость, Кэтрин скрестила руки на груди и ласково улыбнулась:
— Для сына священника ты слишком много ругаешься.
— И это ты мне уже говорила несколько лет назад. И я снова отвечу тебе то же самое, что и тогда. В отличие от моего отца, я сам не священник.
