На самом-то деле они ссорились из-за того, что Джастин, узнав об интересе, который проявлял младший брат к этой девушке, хотел отказаться от похода на танцы в его пользу. Но Зак понимал, как могла истолковать эту ссору его бабка, особенно в свете последующих событий.
— Пожалуйста, Захарий, — слегка охрипшим от волнения голосом попросила Маргарет Стенхоуп, — скажи хоть что-нибудь!
Видя, что Зак, судя по всему, говорить ничего не собирается, Джулия, к тому времени вернувшаяся из кухни в гостиную, решила взять инициативу в свои руки.
— Миссис Стенхоуп, скажите, пожалуйста, почему вы ничего не рассказали полиции о ссоре?
Маргарет Стенхоуп не отрываясь смотрела на свои руки, сложенные на набалдашнике трости. Видно было, что ответ на этот вопрос дается ей с трудом, как будто она стыдилась собственной слабости.
— Я не смогла. С одной стороны, я не могла даже видеть Захария, но с другой, мысль о том, что он окажется в тюрьме, была для меня непереносима. И тогда, — закончила она, переводя взгляд на бесстрастное лицо Зака, — я решила выгнать тебя из дома.
Я прекрасно знала, что ты не пропадешь, — добавила она. — Видишь ли, дело в том, что… Ну, в общем, я знала, что среди всех моих внуков ты самый сильный. И самый талантливый. И самый гордый.
Зак по-прежнему хранил гробовое молчание, и Маргарет Стенхоуп продолжила свой монолог:
— Твой дед заставил тебя и Фостера дать обещание, что вы никогда не расскажете мне ни о том, что произошло на самом деле, ни о том, почему это произошло.
Фостер решил нарушить свое обещание в тот день, когда тебя выпустили из тюрьмы. Он счел, что больше не вправе скрывать то, что знал. Теперь мне предстоит до конца своих дней нести бремя ответственности за все те страдания, которые ты перенес по моей вине. Это я лишила тебя родного очага, лишила брата и сестры. Это я заставила Джулию поверить, что ты действительно способен на убийство, и убедила ее выдать тебя властям.
Закончив, Маргарет Стенхоуп некоторое время ждала хоть какой-то реакции со стороны внука, но, так и не дождавшись, повернулась к Джулии и беспомощно развела руками.
— Я же говорила вам, что он никогда не простит меня. Он слишком похож на меня, чтобы простить то, что считает не подлежащим прощению. — Она направилась было к двери, но внезапно остановилась и горько рассмеялась. — Какой же я тебе должна казаться жалкой и нелепой! Всю свою жизнь я старалась подавить в себе любовь к твоему деду и к тебе.
