— Но ведь ты-то знаешь, — сказала она, откладывая в сторону очередную газету, — ты же слышала, что я говорила Теду и Карлу. Я таки «связалась»с ним.
— Та статья Аделсона была как бы ответом на заявление водителя грузовика, который считал, что ты помогаешь Бенедикту совершенно добровольно. Ну, ты помнишь — вся эта история про возню в снегу и тому подобное. — Кэтрин немного поколебалась, но потом все-таки спросила:
— Ты не хочешь рассказать мне обо всем этом… и о нем?
Посмотрев на подругу, Джулия вспомнила все те доверительные разговоры, которые они вели прежде.
Они были ровесницами и подружились с той самой минуты, когда Тед их познакомил. После того как их брак с Тедом распался, Кэтрин вернулась в колледж, а потом переехала в Даллас. До сегодняшнего дня она принципиально отказывалась приезжать в Китон даже на пару дней, но Джулия довольно часто навещала ее в Далласе. Их дружба, начавшаяся так внезапно, с годами только крепла, без труда выдержав испытание и временем, и разлукой.
— Я не только хочу рассказать тебе о нем, — сказала наконец она.
— Мне это просто необходимо. Может быть, тогда я хоть как-то смогу избавиться от этого наваждения и вернуться к нормальной жизни. — Джулия помолчала и спустя некоторое время беспомощно добавила:
— Но я даже не знаю, с чего начать.
Кэтрин поудобнее устроилась на диване и подсказала:
— Какой он в реальной жизни?
— Какой? — задумчиво повторила Джулия, прикрывая ноги пледом и пытаясь подобрать такие слова, которые бы позволили ей создать наиболее точный портрет Зака.
— Он суровый, Кэтрин. Очень суровый. Но одновременно и очень нежный. Ты даже не представляешь, каким нежным он может иногда быть. — Джулия снова замолчала, пытаясь подыскать пример, который бы лучше всего объяснил, что она имеет в виду, но потом все же решила рассказать обо всем по порядку. — В течение первых двух дней я действительно боялась, что он убьет меня, если я попытаюсь бежать. На третий день мне удалось обнаружить в гараже снегоход и…
В течение следующих трех часов Джулия рассказала практически обо всем, кроме самых интимных моментов, которые она не пыталась скрыть, но и описывать в подробностях тоже не хотела.
В Кэтрин она нашла благодарного слушателя. Подруга лишь изредка перебивала ее, чтобы кое-что уточнить, смеялась над забавными эпизодами, поражаясь ревности к Патрику Свейзи, хмурилась — иногда с сочувствием, иногда с неодобрением.
— Ну и история! — сказала она, когда Джулия наконец закончила.
