Но в общении с Тедом Кэтрин прилагала все усилия для того, чтобы ничем не выдать своих истинных чувств по отношению к нему. Она лишь продолжала настойчивые попытки преодолеть его неприкрытую враждебность, избрав постепенную, чрезвычайно осторожную стратегию поведения и ни в коем случае не пытаясь как-то ускорить естественный ход событий. Она справедливо опасалась, что открытым признанием в любви лишь еще сильнее оттолкнет этого нового, посуровевшего и ощетинившегося Теда. Нельзя было также забывать и о том, что сейчас он встречался с совсем другой женщиной, и эти свидания участились после ее возвращения в Китон.
Теперь Кэтрин приходилось с горечью признать, что все ее усилия оказались тщетными, что Тед ни на йоту не изменил своего отношения к ней, что он лишь вынужденно терпит ее присутствие, скрывая свое презрение под маской деланной, безразличной вежливости.
И внезапно Кэтрин почувствовала, что если она не скажет всей правды именно сейчас, то уже не решится на это никогда. Что она просто не выдержит этого постоянного нервного напряжения, если немедленно не расскажет Теду о своих истинных чувствах по отношению к нему.
Боязнь быть осмеянной и униженной сменилась твердой решимостью как можно скорее поставить все точки над i.
— Может быть, ты все-таки когда-нибудь снизойдешь до ответа на мой вопрос? — резко спросил Тед, все больше раздражаясь от затянувшегося молчания.
Мужественно стараясь не обращать внимания на дрожь в коленях и внезапно вспотевшие ладони, Кэтрин нашла в себе силы взглянуть прямо в ледяные, колючие глаза Теда и сказать:
— Джулия считает, что наш брак все еще не закончен, потому что я до сих пор тебя люблю.
— Потрясающе! И откуда же у нее взялась эта дурацкая мысль?
— От меня, — пытаясь унять дрожь в голосе, ответила Кэтрин. — Я сама сказала ей об этом.
Ответом ей послужил такой ледяной и презрительный взгляд, что Кэтрин невольно вздрогнула.
— Ты сказала Джулии, что до сих пор любишь меня?
— Да. Я рассказала ей все, и то, каким жалким подобием жены я была на самом деле, и даже… даже о ребенке.
И теперь, спустя несколько лет, одно только упоминание о ребенке, от которого она тогда сознательно избавилась, привело Теда в такую ярость, что он с трудом подавил желание ударить стоящую перед ним женщину.
— Никогда, слышишь, никогда не смей даже упоминать о гибели ребенка ни при мне, ни при ком бы то ни было. А не то… да поможет тебе Бог. Я…
— Что ты?! — в отчаянии воскликнула Кэтрин.
