Самогонщик против армии США

Вот только какой из крестьянина воин? Копейщик, выставляющий длинный острый дрын навстречу коннице врага, или защитник крепости, льющий смолу со стены на головы осаждающих. Тоже дело важное, но славы в нём не сыщешь.

«Социальный лифт», по словам архиглея, позволяет подняться выше крестьянского сословия, никого не убивая. Обученный грамоте сельский хрым, разбирающийся в хозяйстве, сможет претендовать на место кмита (управляющего) хотя бы в брентстве. Гош уверяет, что взял бы образованного, пусть и безродного, даже в магистрат архиглейства.

Выросшие в Номинорре горожане все друг друга знают. Какой-то вопрос, требующий чиновничьего рассмотрения, пробуют решать через знакомых. Через взятку. Хрым из села — без связей, архиглей — его единственная опора.

Но нужна грамотность. Дети магистратских служащих учили письмо и счёт с ранней юности, когда Дюлька убирал навоз за кхарами да пахал арендный надел у брента Клая.

Теперь нужно не только догнать, а перегнать ровесников.

Гош рассказывал про хрыма Михайло с ломаным носом, что пешком пришёл в большой город с рыбным обозом.

Не только обучился грамоте, ещё и стал величайшим учёным королевства, а в его честь назвали университет в столице.

Пусть Сорбонну не переименуют в честь Дюльки, но кто мешает вырасти хотя бы до магистрата?

Он снова открыл книгу.

«И возжелал Моуи, чтоб небо было вверху, земная твердь внизу, а море вокруг тверди. И сделал так. И увидел, что получилось хорошо».

Земная твердь в этот момент упиралась в мякоть ягодиц хрыма, сидевшего в тени дерева в саду около дворца архиглея.

Его заметил Клай, приехавший в Номинорр на заседание сейма.

— И как признать в студиозусе хрыма, убиравшегося за моими кхарами? — засмеялся землевладелец.

— Я тот же Дюлька, — смущённо ответил школяр, вставая и кланяясь.

— Дюлька, которого я знал, был смышлёный и пронырливый. Не удивительно, что втёрся в доверие Гошу, — Клай сменил шутливый тон на серьёзный. — А теперь к делу. Я тебя искал. Знаешь, что в Номинорре находятся трое чужаков? Пара из них в пятнистых штанах и куртках — из родного мира Гоша.

— Кто же не знает? Во дворце судачат. Чёрных женщин отродясь не видывали.

— Вот! — Клай подступил вплотную. — Дворцовые служки всё подмечают. Но не всегда делятся с господами. А ты для них свой, из деревни. Только дурацкий халат сними.

Дюльке стало обидно, что мантию Сорбонны обозвали «халатом», он ей гордился. Но господин прав: чтоб говорить с дворней на равных, лучше подойдут домотканые порты и рубаха.