Самогонщик против армии США

Послушавшись Клая, студиозус поспешил в комнату при университете, рассчитанную на четверых. Пока же, до начала учебного года, Дюлька занимал её один. Снял мантию, но оделся прилично, добротные штаны заправил в тщательно вычищенные сапоги. Так и отправился во дворец.

Загадочных иностранцев, правда, не встретил. По широким галереям расхаживали бренты и глеи со свитой, что-то обсуждали. Порой вспыхивали споры. Дюлька узнал Фируха, архиглея и наследного принца. Тот быстро шагал, нахмурившись. Едва отвечал на приветствия других господ.

Двое из сопровождения Фируха поотстали.

— Перекусим, Дорх? — спросил один из них в форме возничего, со знаком архиглейства на рукаве.

— Боюсь, на обед опоздали. А ужин гостям Номинорра подают… не знаю — когда, где-то вечером. Давай, что ли, кухню поищем?

Дюлька навострил уши.

Конечно, землевладельцев и членов их семей во дворце обслуживают и привечают. А вот стражникам да конюхам накрывают стол под навесом во дворе, раз в день.

Он последовал за ними.

Слуги Фируха спросили дорогу и довольно быстро нашли кухонную залу, обширную, с котлами на приготовление для нескольких сот персон. У входа им путь преградил здоровяк из внутренней стражи, поставив копьё поперёк двери.

Названный Дорхом вскипел, словно чан с водой на костре.

— Ты! Мразь! Пырхово отродье! Знаешь хоть, с кем разговариваешь?! Мы — люди принца Фируха!

Часовой проявил небывалую выдержку и не ответил ни на единое оскорбление.

— Я и самого Фируха не пропустил бы. Госпожа Оксанья запрещает. У неё верья в руке живёт. Кто ослушается — на того верью напустит. Так что разворачивайтесь оба и топайте.

Спутник Дорха положил руку на короткий меч. И снял её. Устраивать драку с солдатом внутренней стражи, возможно — убив его, ради ломтя мяса? Благоразумие взяло верх.

— С демонами Веруна лучше не связываться. Пошли.

Дюлька вжался в нишу за поворотом коридора, стараясь остаться незамеченным. Голодные и сердитые слуги Фируха прошагали мимо, не заметив.

— Не долго этому пырхову Гошу здесь сидеть. Пусть готовит себе могилу!

— Твоя правда. Принц не стерпит унижений, — вторил другой.

До ночи разведчик-хрым больше ничего полезного не услышал.