Самогонщик против армии США

В том числе — программа. Если саму Фаи натаскивали чтению и письму, просто открывая страницы Жития пресвятого Моуи, а правила сложения и вычитания мама объясняла, перекладывая мелкие камушки, здесь заготовлены учебники. И инструкции, что и как делать на очередном уроке.

Дюлька, живший этажом ниже, не упускал случая оказывать знаки внимания. Правда, достаточно деликатно. Не путался под ногами. Совершенно не обижался, когда она отказывалась прогуляться с ним вечером после занятий, покататься на кхаре или перекусить в харчевне при Сорбонне.

Только вздыхал: «может, в другой раз».

Мужчины, которых пришлось учить, были гораздо интереснее как кавалеры. Двое приходились старшими сыновьями брентам, завидные женихи. Влюбились в рыжеволосую преподавательницу с первых же дней!

Коллеги, выходцы с Земли, были неизмеримо образованнее Фаи, но никто не упрекал её в «тёмности». Наоборот — помогали. Охотно рассказывали о своей Родине. Анна Ивановна тоже рассказывала, но больше расспрашивала. Мечтала написать объёмистый труд по истории Гхарга, объехать этот мир, собрать его легенды… Незаметно они сдружились.

Во всяком случае, Анна Ивановна не грозилась пришить из ревности, как это обещала Мюи.

К тому же положили жалование. Меньше, чем у воина-наёмника по контракту, но всё же. И не надо ночевать в чистом поле, а жизнь подвергать опасности.

Жаль, что скоро спокойная полоса закончится.

Отсчитывая дни с отъезда Гоша, Фаи прикидывала: сегодня на его караван нападут. От огня двух автоматов из засады не убережёт никакая магия.

Потом пришёл день, когда в Номинорр должны были дойти слухи о резне у дороги… Никаких слухов не появилось. Наконец, ожидалось, что Кривой Лис с американцами прибудет к Номинорру для завершающей части операции — в ближайшее время или через пару-тройку дней.

Положа руку на сердце, наёмница призналась бы: пусть пауза длится дольше. Потому что скоро всё кончится… И вернётся её прежняя, по большому счёту — бессмысленная жизнь. Неужели до конца дней суждено скитаться по материку в компании грубых мужиков, хорошо умеющих только одно — убивать?

Единственный раз приняв приглашение Дюльки, она отправилась с ним в трактир.

Не в стерильную обжираловку при университете, а в придорожный, на окраине Номинорра, где мясо и пиво уничтожала самая разная публика, а Дюлька робел и теребил короткий нож, явно не зная, что предпринять, если кто-то из принявших на грудь мужиков полезет лапать его спутницу.

Там пел менестрель.