Самоход. «Прощай, Родина!»

Да, хорошо немцы своих солдат снабжают!

Яков с набитым ртом невнятно проговорил:

– И без хлеба вкусно, – возразил ему Антон, – да еще и войдет больше…

Колбасу умяли быстро.

Еще в ранце оказался набор для бритья – отличная опасная бритва золингеновской стали, помазок и оселок для правки. Их забрал себе Яков: щетина на его лице была жесткой и отрастала быстро. Но – самое удивительное для передовой дело – в ранце лежал флакон одеколона. Его Виктор оставил себе: все-таки на инструктажи ходит, и лучше одеколоном пахнуть, чем соляркой.

Только они успели перекусить трофейной колбасой, как получили приказ – в атаку! Снова двинулись вперед танки, за ними – пехота и самоходки.

Виктор сразу увидел, что танков и самоходок стало меньше. Кого из приятелей он не досчитается после боя?

Они выждали несколько минут, чтобы немцы отвлеклись на танки.

– Антон, вперед! И забирай вправо…

Вправо – это в тыл к немцам. Надо ударить внезапно, панику создать. Немцы после Сталинграда окружения боялись, как наши после Вяземского котла.

С полкилометра они никого не встречали, но потом въехали на батарею зениток – малокалиберных «эрликонов». Для штурмовиков и истребителей наших – злопакостная штука, уж очень скорострельные. Однако против брони самоходки и они слабоваты были.

Зенитчики, как увидели самоходку, даже стрелять не попытались, кинулись врассыпную.

– Зенитки дави! – приказал Виктор.

Сминаемое железо хрустело и трещало под гусеницами.

Раскатали батарею подчистую и двинулись дальше – туда, откуда доносилась стрельба.

Зашли в тыл противотанковой батареи. Расчеты суетились у пушек и самоходку заметили поздно. Юнус открыл огонь осколочными снарядами, чтобы пушки против них не успели развернуть.

А самоходка – уже вот она, на первую пушку навалилась, вздыбилась над нею и смяла.

Пушкари от всех пушек кинулись убегать прочь. Развернуть пушки они не успевали, а страшные русские – вот они, уже совсем рядом. Задержишься на секунду – и раздавит, раскатает в кровавое месиво.

Виктор, увидев группу убегающих, не выдержал.

Он успокоился, когда лента закончилась. Опустился на сиденье, прикрыл люк. От интенсивной стрельбы не то что ствол – кожух раскалился, руки обжигает.

– Ну ты даешь, командир! – покачал головой Юнус.

Прямо перед самоходкой вывернул танк – наша «тридцатьчетверка».