Самоход. «Прощай, Родина!»

На третий день утром они проснулись от артиллерийской канонады. До передовой километров семь, а громыхало сильно. Только понять нельзя было, наши это стреляют или немцы?

Раненые привели себя в порядок, оделись. А после завтрака объявили – готовиться к эвакуации, немцы перешли в наступление. Севернее, у соседей, фронт прорвали.

Виктор сразу направился к хирургу.

– Отдайте мне документы и справку, к себе в полк пойду.

– Да, эвакуироваться тебе смысла нет, через несколько дней все равно выписали бы.

Справку о нахождении в госпитале Виктор получил быстро – как и удостоверение личности и пистолет.

Виктор поблагодарил врачей, да им не до него было, и вышел на дорогу. Как назло, в сторону передовой – ни одной машины. Пришлось идти пешком, а временами – и рысцой бежать. В полную силу бежать не получалось – из-за боли.

Еще издалека он услышал рев моторов – самоходки выдвигались к передовой для отражения немецкого наступления.

Когда Виктор примчался, держась рукой за бок – так меньше болело, то увидел только корму последней боевой машины.

Здесь и в самом деле стояли две самоходки. У одной была разворочена корма – так, что видно испорченную головку блока у дизеля, рядом со второй хлопотали ремонтники.

– Привет, Виктор. А вроде говорили – в госпитале ты…

– Сбежал, как услышал о наступлении немецком.

– Исправных машин, как и экипажей, нет, прости, – развел руками помпотех.

– Не разобрались пока. Двигатель глохнет, будем топливный насос менять.

Виктор приуныл. Его экипаж в бой ушел, а он болтается в рембазе, как… Ну, все знают, как и где.

Недалеко стоял бронеавтомобиль БА-64 – их полка, из взвода управления. Виктор подошел.

В бронеавтомобиле, маленьком и очень тесном, сделанном на шасси ГАЗ-64, вооруженном пулеметом Дегтярева, в поворотной башне сидел водитель, и слышно было, как потрескивала рация.

Виктор поприветствовал водителя:

– А что мне делать? Если подобьют кого – хоть технарям сообщу.

Рация затрещала, и в кабину ворвался голос:

– Двенадцатый! Справа девятьсот танк!

Шел бой. Черт, как неудачно! Да он почти здоров – и в тылу, а совсем рядом его товарищи бой ведут. Душа рвалась туда, но кому он там был нужен без самоходки? Да и как пехотинец тоже не нужен, у него ни винтовки, ни автомата.