Самоход. «Прощай, Родина!»

Такую часть расформировывают, даже если в наличии есть личный состав и боевая техника.

Комбат, услышав вопрос, чертыхнулся – за знамя должен отвечать командир дивизиона или комиссар. Они обязаны были вынести его, даже если для этого пришлось бы обмотать его вокруг своего тела. А где сейчас комиссар? Он, как и все, бежал к переправе. И они не знали, жив ли комиссар или убит, и судьба знамени была неизвестна. Может, убит комиссар и немцы захватили знамя как почетный трофей?

От этих предположений комбату стало плохо. Вот выберутся они к своим, и те спросят – где знамя? Что комбат им ответит? А ведь он коммунист, красный командир! О том, что до своих еще надо добраться, избежав позорного плена, думать не хотелось.

Стрельбы у моста уже не было слышно, зато громыхало впереди.

Виктору пришла мысль – не в окружении ли они уже? Он задал этот вопрос комбату.

– Ты бы чего полегче спросил… Умеешь настроение испортить!

После купания в реке на повязку на голове комбата осела пыль, и она выглядела грязной тряпкой.

До деревни шли около получаса. В ней оказалось несколько стариков и старух.

– Немцев нет? – был первый вопрос комбата.

– Германцев не видели еще с Первой мировой. А наши вчера драпали.

Словечко «драпали» резануло по ушам, но устами старика глаголила истина. А на правду, сколь бы горькой и неприятной она ни было, обижаться нельзя.

– Поесть ничего не найдется?

Комбату явно неудобно было просить: старик был настроен недружелюбно, глаза колючие.

– Уже и жрать нечего? А пушки, танки и самолеты ваши где? Пели ведь «Если завтра война, если завтра в поход…» А случилась война – отступаете. До Москвы бежать будете или еще дальше?

– Ладно-ладно, дед… нет так нет…

Комбат, а следом и Виктор повернулись, уже намереваясь уйти, как старик вдруг сказал:

– Погодьте… У меня у самого двое сыновей в армии. Тоже небось как вы…

Старик зашел в избу и вскоре вышел с небольшим лукошком.

– Все, что с собой можно взять, разносолов немае. Сальца бы вам, да раздал я уже все. Кабы вы первые были! – Старик в расстройстве махнул рукой и продолжил: – Встречался я с германцем в пятнадцатом году. Хоть бы нас отсюда вывезли, зачем бросаете?

После таких слов Виктор хотел вернуть лукошко старику, ведь все, что он сказал, – чистая правда.