Самоход. «Прощай, Родина!»

Выкуривали иногда немцы экипажи из наших подбитых танков.

Самоходчики стали вполголоса совещаться – что делать? Одной самоходкой деревню не взять, преимущество у немцев в технике подавляющее. Подобьют, подожгут – и сгорят самоходчики не за понюх табаку. Кроме того, пехоты полно, через смотровые щели видно – не меньше батальона. Поэтому решено было, что по своему следу будут назад выбираться. И тоже страшно – одна «немецкая» самоходка из деревни к нашим позициям поползет. Что пушкари предпримут? Да расстреляют, подумают – геройство «немец» проявить решил.

Развернувшись на месте, они на малом ходу поползли из деревни. Прошли уже половину дистанции, как эфир наполнился шумом голосов – немецких. О чем говорят, непонятно, но отдельное словечко – «штюг» – различимо. О самоходке Виктора речь ведут. Наверное, выясняют, кто приказ об атаке отдал, кто командир экипажа.

И вдруг русский голос прорвался:

– Я, не стреляйте! – только и успел сказать старлей, как в эфире возникла какофония.

И тут Донцов посмотрел назад, в смотровую щель. Выматерившись, он по танковому переговорному устройству – ТПУ – доложил экипажу:

– Парни, за нами два немецких танка увязалось.

Немцы, увидев, что по их самоходке никто не стреляет, решили поддержать атаку. Ситуация не смешная, для самоходчиков скорее трагическая.

Несколько минут они так и шли. Наши не стреляли, опасаясь задеть самоходку – ведь танки шли в створе, прикрытые корпусом «артштурма».

До Донцова это дошло.

– Артюхов, давай влево и разворачивайся кормой назад. Слава, заряжай бронебойным! Виктор, с короткой остановкой – выстрел по танку, и потом идем кормой вперед к своим. Как поняли?

Самоходка свернула к пробитой колее, взрывая снег, и, проехав метров сорок-пятьдесят влево, совершила крутой на месте разворот.

Виктор услышал лязг затвора. Он припал к прицелу, а руки уже крутили маховики наводки. Все надо было сделать быстро, пока немцы ничего не поняли.

Как только в прицел попала башня танка, он нажал электроспуск. Громыхнул выстрел. Он попал – видел искры от брони. Танк встал, но не загорелся. Ну и черт с ним!

Самоходка резко дернулась, и кабы не танковые шлемы, члены экипажа поразбивали бы себе головы.

От наших позиций сразу раздались два выстрела, и второй танк, объезжающий первый, развернуло – с него сорвало гусеницу. И в этот момент кто-то из пушкарей влепил ему в борт снаряд.