Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

– Сомневаешься? – спросил Мищенко.

– Может не вытянуть. У Т-40 вес всего пять тонн, а у нас вместе со снарядами и запасными баками не меньше одиннадцати наберется. Ладно, попробуем на среднем ходу, без рывков. Должны пройти.

Брод перемахнули в общем успешно. Но гул моторов в хуторе уже услышали. Ударил один, за ним второй пулемет. Но это был скорее сигнал, чем реальная оборона.

Грузовик «Шкода» уже выскочил из-за домов. По нему ударили из орудий. Осколки изорвали в клочья тент, выбили щепки из дощатого кузова.

Шофер, бывалый солдат, крутнулся, уходя от очередного снаряда, дал газ, увеличив скорость километров до шестидесяти.

Может быть, и ушел, нырнув за амбар из кирпича-сырца, а дальше нырнул бы в переулок, где скрылся бы за домами и деревьями. Но помешал танк Т-40, давно устаревший, скорее напоминавший танкетку. Броня с палец толщиной, даже пушки нет. Зато быстрый на ходу и вооружен крупнокалиберным пулеметом ДШК (способным вести огонь и по самолетам), а также обычным «Дегтяревым».

Старшина гнал свою машину наперерез и хотя по скорости уступал «Шкоде», врезал по задним колесам точно. От попаданий тяжелых пуль ДШК полетели дымящиеся клочки резины. Чешский добротный грузовик, осев на задний мост, вилял, выигрывая последние метры до переулка. Не успел. Очередь ударила по кабине. Загремела жесть, разлетались в разные стороны стекла вместе с брызгами крови из головы водителя.

Фельдфебель, сидевший рядом, выскочил, покатился по траве. Из кузова прыгали солдаты особой команды.

Они принадлежали к войскам СС, хотя как и остальные солдаты вермахта, носили серо-голубую форму. Лишь «молнии» на петлицах определяли их принадлежность к ведомству Гиммлера.

Впрочем, не только это. Наиболее подготовленные, прошедшие в свое время особый отбор, они стали символом жестокости и хорошо помогли германской армии восстановить против себя население.

Украину немцы щадили. Не зря даже создали из украинцев эсэсовскую дивизию «Галичина» и батальон СС с поэтическим названием «Нахтигаль» («Соловей»).

К украинцам, как и прибалтам, отношение было особым, почти доверительным.

Не зря в моем родном городе Сталинграде, на оккупированной половине, поддерживал новый порядок батальон украинской полиции. На совесть, говорят, работали, азартнее, чем сами немцы. Вытаскивали по приказу из укрытий и подвалов спрятавшихся евреев, не успевших переправиться через Волгу. Тщательно обыскивали, вспарывая подкладки и швы.